«Кто отступит от борьбы, тот сын шл***». Воспоминания Клаудио Джентиле
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Пакт перед чемпионатом мира в Испании
Через три дня после того, как мы выиграли скудетто в Катандзаро, мы уже отправились на сбор перед Мундиалем. Никакого дополнительного отдыха для нас, игроков «Ювентуса». Единственные, кому разрешили приехать с опозданием на несколько часов, — это футболисты «Интера» и «Торино», которым предстояло сыграть финал Кубка Италии.
Я приезжаю точно в срок в отель Puerta del Sol в Алассио, где сразу же сталкиваюсь со своим другом Антоньони, который еще не пришел в себя после того нулевого счёта 0:0 с «Кальяри», из-за которого его «Фиорентина» упустила шанс на матч-плей-офф за скудетто против моего «Ювентуса». Джанкарло — отличный парень, никогда не злится, и я пользуюсь случаем, чтобы поддеть его:
— Я слышал, тебе опять делали операцию на голове?
Он, который, к счастью, прекрасно восстановился после операции на голове, потребовавшейся после жёсткого игрового столкновения с вратарём «Дженоа» Мартиной, смотрит на меня удивлённо и отвечает:
— Что ты несёшь, Клаудио, кто тебе вообще рассказал эту историю?
— Прости, Антоньони, но разве им не пришлось «вынимать» из твоей головы скудетто?
— Да пошёл ты, Клаудио, ты как всегда дурак! И я ведь ещё и поверил…
Это я к тому, что отношения между нами отличные. Нам хочется смеяться и шутить — в отличие от Беардзота, который уже на взводе, потому что его со всех сторон критикуют. Римская пресса не прощает ему исключение римлянина Пруццо, лучшего бомбардира чемпионата, которого тренер предпочёл заменить Паоло Росси — а тот только-только отбыл двухлетнюю дисквалификацию за скандал с договорными матчами.
Миланская пресса, наоборот, критикует Беардзота за то, что он проигнорировал фантазисту «Интера» Беккалосси. Кроме того, никто, кроме самих тифози из Сардинии, не понимает вызов Франко Сельваджи, неплохо отыгравшего сезон за «Кальяри», но лишённого харизмы Беттеги, которому пришлось остаться дома из-за последствий тяжёлой травмы колена.
И словно этого было недостаточно — всех этих стрел в газетах — нас «разносили» еще и по телевидению, особенно в передаче Processo del lunedì у Бискарди на RAI.
Ещё до чемпионата мира в Аргентине нас критиковали, но в этот раз всё намного хуже. Кампания просто бешеная, и особенно она бьёт по Беардзоту и Росси.
Мы, футболисты «Ювентуса», тренировались весь год вместе с Росси, видели его на поле в последних трёх турах чемпионата и знаем, что дисквалификация не отняла у него скорости в штрафной. «Паблито», как все его будут звать после Мундиаля в Аргентине, должен лишь снова набрать лучшую форму в игре — и вместе с этим вернётся и уверенность в себе.
Первые дни в Алассио проходят быстро. Один болельщик дарит нам пластинку — Azzurro vacanza (лазурный отпуск), уверяя, что она принесёт нам удачу, и мы поём эту песню хором во время поездок в автобусе. Беардзот нас не нагружает: тренировки проходят спокойно, всегда открытые для публики, на стадионе Феррандо. Его помощник, Чезаре Мальдини, поддевает парней своими шутками на триестинском диалекте, и потому нам не бывает скучно ни на поле, ни вне его. Мундиаль кажется ещё далёким.
После ужина Джанпьеро Марини, который называет себя «рокеттаро» (фаната рок-музыки), развлекается, играя на гитаре и исполняя песни Беннато и Веккиони. И однажды даже Беардзот присоединяется к нам, садится за пианино и играет вместе с нами.
Но, как уже случалось четыре года назад, наступает день, когда мы понимаем, что этот сбор отличается от всех остальных — и не только тем, что он длиннее обычного. Это день, когда Беардзот назначает номера на футболках. Согласно традиции, порядок распределения следует алфавиту — по ролям.
И вот, за исключением номера 1, который получает несменяемый Дзофф, а также номеров 12 и 22, предназначенных его дублёрам Бордону и третьему вратарю Галли, далее идут: 2 — Барези, 3 — Бергоми, 4 — Кабрини, 5 — Колловати, и наконец 6 — который достаётся мне.
Мне бы хотелось снова носить номер 5, как в 1978 году в Аргентине, но я утешаю себя мыслью, что номер 6 — один из немногих, который я никогда не надевал в «Ювентусе», потому что он всегда принадлежал Ширеа. Ему же приходилось брать 7 — из-за того, что его фамилия начинается на «S», которая стоит после моей «G».
Всё это, конечно, мелочи. Я думаю только о том, чтобы играть как можно лучше, выкладываться на максимум, будучи уверенным, что мы проведём великий Мундиаль.
Именно поэтому меня ужасно раздражает, когда я понимаю, что журналисты и сопровождающие нас люди не верят в нас. В конце концов, в Аргентине мы заняли четвёртое место и заслуживали большего — с учётом того футбола, который показывали. Мы практически та же команда, с несколькими новыми игроками — такими как Колловати, Ориали, Марини и Конти, — и у нас есть преимущество в опыте.
Но если читать газеты или смотреть телевизор, создаётся впечатление, что это сборная, которая разваливается и которой суждено сразу же вернуться домой.
Кто-то даже намекает, что на сборе слишком весело, что он слишком открыт, разрешён для жён и подруг. Нелепость — охрана у ворот отеля Puerta del Sol настолько строгая, что однажды даже не пустили президента федерации, адвоката Федерико Сордильо, просто потому что его не узнали.
Стрелы, летящие извне, начинают нас донимать, и тогда, перед отъездом в Женеву, где мы играем последнюю товарищескую встречу со Швейцарией, я — после одной тренировки в Алассио — бросаю вызов четырем журналистам, с которыми у меня наиболее доверительные отношения: Луке Арджентьери из Corriere dello Sport, Тони Дамасчелли из Il Giornale, Сильвио Гариони из Corriere della Sera и Франко Ментана из Gazzetta dello Sport.
— Вы продолжайте писать, что мы скоро вернёмся домой, — говорю я им. — Но потом вы пожалеете. Хотите поспорить, что мы снова попадём в четвёрку лучших?
Они начинают смеяться, и тогда я продолжаю поддразнивать:
— Не верите? Ну что ж, начиная с сегодняшнего дня я отпускаю усы. И если мы не войдём в четвёрку — оставлю их ещё на четыре года, до следующего Мундиаля.
Они думают, что я шучу, но с того дня я действительно, впервые в жизни, начинаю отращивать усы.
В Женеве утром я брею только бороду — ведь это день первой игры на пути к Мундиалю. Кабрини забивает гол, сравняв счет в конце матча, что избавляет нас от поражения в игре со Швейцарией, но не от новой порции критики.
Есть доля правды в том, что Беардзот пошёл на серьёзный риск, вызвав Росси вместо Пруццо, но нападки, которые он получает, — чрезмерны.
Он, к счастью, человек с «толстой кожей», и её хватает даже в раздевалке: впервые он произносит слова, которые станут магическими:
«Я вижу, что складывается хороший коллектив. Он станет нашей силой».
Всего несколько слов, как всегда, но такие, что доходят до сердца каждого, хотя на самом деле мы ещё не представляем собой настоящую группу.
Массаро, полузащитник «Фиорентины», которого многие считают одним из тех, кто мог бы заменить самого Тарделли, всё ещё держится особняком — словно чувствует себя не в своей тарелке с нами, игроками «Ювентуса», которые составляют большинство. Но есть и другие: Галли, Барези, Верховод, Доссена и футболисты «Интера» — Орали, Марини и Альтобелли — они более тихие, немного отстранённые.
Самый же вовлеченный в коллектив — «Спадино» Сельвадджи, который всех вызывает на пинг-понг, хотя никогда не выигрывает, и забавляется тем, что отдаёт тактические приказы, притворяясь Беардзотом:
— Джентиле, держись справа! Кабрини — прорыв слева! Тарделли врывается неожиданно — вперёд, вот такой футбол!
Короче, он — незаменимый элемент группы благодаря своей коммуникабельности: помогает игрокам из разных команд, которые ещё несколько недель назад были соперниками, сблизиться и почувствовать единство не только на поле, но и за его пределами.
И нет сомнений, что все двадцать два человека, несмотря на разные характеры, готовы реагировать на критику, защищая Беардзота, который показывает, что слепо в нас верит.
С таким настроем мы прибываем 2 июня в Испанию, в Понтеведру, в Галисию, где пройдёт наш следующий сбор в отеле Casa del Barón.
— Мы ведь твои гости, верно, Барон? — спрашиваю я Каузио, который, несмотря на переход в «Удинезе», для всех нас из «Ювентуса» навсегда остаётся Бароном.
— Не переживайте, вы у меня дома, — отвечает Каузио и неожиданно поддерживает шутку, хотя и понимает, что рискует остаться в запасе — ведь новым основным игроком на его позиции стал Бруно Конти.
К сожалению, отель немного мрачноват: замок, перестроенный без просторных помещений и, главное, без той зелени, что была у нас на сборе в Аргентине, в Hindu Club. Главные ворота круглые сутки охраняются полицией гражданской гвардии — Guardia Civil — со снайперами на крышах соседних зданий, стоящими так, будто в боевой готовности, что возвращает меня мысленно к неприятным сценам, которые мы видели в Буэнос-Айресе. Хотя, к счастью, атмосфера в Испании совсем другая.
Очевидно, страх терактов или других инцидентов силён, потому что нам постоянно повторяют: ни в коем случае не выходить из отеля без охраны.
Несмотря на эти суровые проверки, нам на сборе хорошо: царит спокойствие. А на Мундиале спокойствие — это основа, чтобы сосредоточиться и восстановить силы. Мы знаем, что в других городах Испании стоит сильная жара с невероятной влажностью, тогда как в Галисии климат прохладный, идеальный для тренировок. В комнатах даже нет нужды в кондиционере — там и так приятно отдыхать.
Проблема, однако, по крайней мере для меня, в другом. Как всегда, мы живём по двое в комнате, и, как обычно, моим соседом должен быть Тарделли, который вообще никогда не спит — до такой степени, что Беардзот прозвал его «койотом».
Преодолев напряжение первых лет своей карьеры, я обычно засыпаю минут за тридцать, даже накануне самых важных матчей. Тарделли же — наоборот: каждый вечер он читает свои романы, и однажды в Алассио я проснулся среди ночи и обнаружил, что Марко в три часа всё ещё не спит и листает свои книги, пусть даже с маленьким фонариком, чтобы не мешать мне.
— Но почему ты не спишь, Марко? Ты что, не хочешь спать?
Сколько раз я ему это говорил — не сосчитать. А он в ответ:
— Всё хорошо, Клаудио, сейчас усну.
Но я слышал, как он ворочается в постели, и однажды даже швырнул в него один из его чёртовых романов.
Именно поэтому, как только мы приезжаем в Понтеведру, я иду к Беардзоту и говорю:
— Мистер, Тарделли не спит — вы это знаете. Я не могу провести весь сбор в комнате с ним, потому что сон для меня слишком важен, чтобы нормально себя чувствовать.
Беардзот, который уже всё понял, сразу идёт мне навстречу, и меня поселяют в отдельную комнату, без соседа.
Между одной тренировкой и другой приближается момент последней контрольной игры, перед самым дебютом на Мундиале — в соседней Португалии, в Браге, против «Спортинга».
Чтобы снять нарастающее напряжение, Беардзот накануне организует небольшую прогулку на остров напротив Виго. Несчастье в том, что на этом острове есть казино, которое видно издалека.
Этого достаточно некоторым журналистам, чтобы написать, будто некоторые из нас не только сходили в казино, но даже проиграли там деньги, в то время как другие якобы отправились в сомнительные места и были задержаны полицией.
Коммендатор Карло де Гаудио, отвечающий за связь сборной с прессой, тут же выступает с опровержением и заявляет, что всё это ложь и выдумки, и что отношения игроков с журналистами становятся всё напряжённее — заранее предвещая, сам того не зная, грандиозное решение о введении обета молчания с прессой.
В этой неприятной обстановке, за шесть дней до дебютной встречи против Польши, контрольный матч против «Спортинга» в Браге выходит неубедительным, потому что — как часто бывает — ноги у нас тяжёлые после подготовки. Мы побеждаем лишь 1:0 благодаря голу Грациани, а пресса ещё сильнее набрасывается на нас, утверждая, что Беардзот всё делает неправильно.
Даже Сордильо жалуется:
— Если команда в таком состоянии, мы сразу вернёмся домой.
Беардзот злится и отвечает:
— Президент, успокойтесь. Это всего лишь тренировка.
Но Сордильо не отступает:
— Если это была всего лишь тренировка, я бы не проделал двадцать часов пути.
Как только он возвращается в Италию, Сордильо пытается смягчить удар, говоря, что отказывается верить, будто это и есть настоящая сборная. Но когда он приезжает обратно в Испанию на обед с нами, мы впервые ощущаем холод в его отношении к нам.
Мы чувствуем себя осаждёнными — потому что все стреляют по нам. И как будто внешней критики было недостаточно, впервые появляется трещина внутри команды. После матча в Браге Массаро говорит:
— Беардзот не разговаривает с нами, молодыми, и нам ещё труднее, потому что игроки «Ювентуса» не отдают нам мяч.
Так мы читаем в газетах, и Беардзот тут же спешит опровергнуть это. Мы верим ему, но, возможно, из-за своей застенчивости или просто потому, что не доверяет другим, именно Массаро остаётся единственным, кто держится чуть в стороне весь Мундиаль — всегда с фотоаппаратом на шее.
— Фотографирует он лучше, чем играет, — злословит кто-то.
В любом случае — и вновь — комплименты Беардзоту, который не позволяет ничему на себя влиять. Он подтверждает свою ставку на Тарделли, которого многие журналисты считают уставшим и предпочитают ему Массаро. Но впоследствии факты подтвердят полную правоту мистера — как это уже случилось с Росси.
Но в те дни никто не знает, как всё обернётся, и потому, между настоящими конфликтами и воображаемыми недовольствами, мы подходим к дебюту на турнире в худшем возможном состоянии.
Ничего общего с тем, что было четыре года назад в Аргентине: тогда были сомнения, вопросы, ожидания. Сейчас — по-настоящему враждебный климат. И, как будто критики в адрес Беардзота и Росси было мало, кто-то пытается нас задеть и спрашивает, как мы собираемся выдержать столько времени без жён и подруг.
Тогда я — тот, кто всегда старается привнести немного веселья в команду — пытаюсь разрядить обстановку шуткой, которая тут же попадает во все газеты:
— В нашем возрасте, после двадцати дней без женщин, и Бруно Конти нам покажется Орнеллой Мути.
Шутки в сторону — о сексе никто и не думает: Мундиаль захватывает тебя двадцать четыре часа в сутки, особенно в канун матчей, а тем более — в канун дебюта.
Нам предстоит встреча с Польшей, и я думаю, что в глубине души мне эта команда подходит: против Польши я дебютировал за сборную под руководством Бернардини, в 1974 году. Правда, я ни разу не выиграл: всегда заканчивалось 0:0.
Но, учитывая атмосферу, почти что согласился бы и на третью ничью — потому что это был один из самых трудных периодов моей карьеры. Проиграем — можем уже паковать чемоданы: дома нас ждут сплошные помидоры.
Напряжение чудовищное, и оно заражает всех.
Впервые Беардзот не объявляет состав прессе, и это ещё больше раздражает журналистов. Мы же, однако, всё знаем, потому что вечером, после ужина, мистер обходит комнаты и объясняет каждому, что ему делать на поле.
Так что для нас сюрприза нет: когда в Виго команда готовится выйти на матч — это тот же состав, который мы уже знаем наизусть:
Дзофф, Джентиле, Кабрини, Марини, Колловати, Ширеа, Конти, Тарделли, Росси, Антоньони, Грациани.
Мне нужно контролировать Смолярека, Кабрини должен идти за Лато, а Тарделли займётся Бонеком. Всё ясно, мы готовы играть.
Но перед тем как открывается дверь раздевалки, вдруг Конти придумывает ритуал на удачу — тот самый, который потом будет сопровождать нас всегда.
Бруно опускается на одно колено, просит всех остальных положить руки ему на голову и затем кричит:
— Кто отступает от борьбы…
И в этот момент легко всем хором ответить:
— …тот сын бл***!
Общий смех — и мы выходим на поле.
Тарделли попадает в перекладину, едва не забив победный гол, но в итоге матч заканчивается 0:0 — как и два моих предыдущих поединка против этой сборной. И всё же этого достаточно, чтобы выдохнуть. Могло и должно было быть лучше, но если вспомнить то напряжение, в котором мы находились — этим можно было довольствоваться.
В конце концов, Польша — самый опасный соперник в группе, и мы можем с оптимизмом смотреть на следующую игру — против Перу.
Беарзот не меняет состав, но, к сожалению, не меняется и результат. Конти выводит нас вперёд, но во втором тайме несчастный автогол Колловати окончательно устанавливает счёт — 1:1. Две ничьи — это далеко не предел мечтаний, особенно если вспомнить две великолепные стартовые победы в Аргентине, осложнённые тем, что теперь появляется то, что вскоре назовут «делом Росси».
Паблито Росси оценивается безжалостно — как «труп», мишень всех критических стрел, направленных прямо или косвенно и в Беардзота, который продолжает его защищать. Мы, игроки «Ювентуса», знаем, что он в порядке и что ему просто нужно играть. Но люди этого не понимают.
Это самые трудные дни — но именно те, которые в перспективе окажутся решающими. Потому что именно тогда рождается «пакт группы» — решение стать единой командой, с девизом «один за всех, все за одного», объединяясь против внешнего мира.
Последней каплей становится статья, где высмеивают Росси и Кабрини, сфотографированных на балконе их комнаты в Casa del Barón.
«Кто та девушка?» — спрашивает журналист в Il Giorno, и в этот момент все газеты и даже иностранные журналы начинают обсуждать их предполагаемую гомосексуальность.
Паоло больше не хочет общаться с прессой, отказывается спускаться с первого этажа Casa del Barón, чтобы попасть в зал для интервью. Растёт риск настоящего «побоища» в случае вылета после матча с Камеруном. И доказательство того, насколько деликатный момент наступил, приходит — невольно — именно от Беардзота.
Накануне двух предыдущих матчей он всегда казался очень спокойным и накануне объяснял нам, что мы должны делать на поле. На этот раз, однако, вечером, накануне игры, он обходит комнаты не для тактических указаний, а только чтобы спросить, как мы себя чувствуем, и чтобы передать уверенность — надеясь получить её в ответ.
Никто из нас не боится — и Беарзот понимает это, просто посмотрев нам в глаза. Так что, успокоенный нашими ответами, он продолжает идти своим путём, подтверждая ту же самую, жёстко критикуемую прессой схему и на третью, решающую игру против африканцев, с единственным исключением: в основе Орали вместо получившего повреждение Марини.
Это матч «или всё, или ничего» — здесь нет полутонов.
И вот Сельвадджи, который не должен нарушать концентрацию тех, кто выходит на поле, пытается снять напряжение, когда мы выходим из Casa del Baron, чтобы ехать на стадион:
— Эти съедят нас всех. Единственный, кого пощадят — это Джентиле.
Но в этот раз никто не смеётся. И поскольку речь идёт обо мне, я отвечаю:
— Оставь, Спадино. Если мы проиграем африканцам, нам в Италию уже не вернуться — будет хуже, чем с помидорами в 1970-м, после Мундиаля в Мексике.
Мы должны выиграть. Хотим выиграть. Чтобы пройти группу.
Но мы также знаем: это будет трудно, потому что Камерун, в отличие от нас, ничего не теряет. И мы понимаем это сразу, как только прибываем на стадион Balaídos, который знаем уже наизусть — это третий матч, который мы там играем.
Африканцы — рядом со мной в раздевалке — хлопают в ладоши, бьют в барабаны, танцуют и поют так, будто это праздник, а не несколько минут до решающей игры.
«Мамма миа, да они заряжены по полной», — думаю я.
И, вероятно, то же самое думает и Беардзот, который, перед тем как выйти на поле, вдруг подходит ко мне и говорит:
— Клаудио, только сегодня ты не сделаешь подарок своим кузенам-африканцам, да?
От него я ожидал чего угодно — но не такой шутки.
— Конечно, мистер, — отвечаю я. И мы оба смеёмся, прогоняя напряжение хотя бы на мгновение.
Но Дзофф, стоящий в стороне, смотрит на меня совершенно серьёзно — наверное, в этот момент ему действительно не до шуток.
Как мы и ожидали, на поле всё жёстко — даже больше, чем предполагалось.
Только во втором тайме Грациани выводит нас вперёд. Но сразу после этого Камерун сравнивает счёт.
Мы тщетно пытаемся забить победный гол в последние минуты, хотя и ничья нас устраивает — ведь накануне Польша обыграла Перу, и при равенстве очков у нас на один забитый мяч больше.
Время стоит на месте. Ожидание финального свистка — мучение.
Когда судья наконец свистит, мы понимаем: прошли дальше.
Сделано!
Прощай, Галисия — но не Испания: мы едем в Барселону, где нас ждёт жара, к которой мы не привыкли, потому что в Понтеведре и Виго стояла почти осенняя погода.
Главная проблема, однако, — это имена соперников, которые ждут нас во втором групповом этапе:
Аргентина — чемпион мира, ещё сильнее, чем четыре года назад, потому что у неё теперь есть Марадона, и Бразилия, которую все называют главным фаворитом.
Но кому какое дело? Главное — что мы не вернулись домой. Плохо ли, хорошо ли — но мы прошли дальше. Хотя критика не прекращается даже после выхода из группы. Из Италии доносятся обвинения политиков, которые требуют парламентские расследования о премиях — шестидесяти или семидесяти миллионов лир каждому за выход из группы. «Невероятная сумма за такие жалкие ничьи», — как пишут.
И вот, в пятницу 25 июня, в наш первый день на новом сборе в холмах недалеко от Барселоны, в Castell di Sant Boi, мы, игроки, садимся за обеденный стол и все вместе принимаем громкое решение — знаменитое «медиа-молчание».
Мы сообщаем об этом Беардзоту, который всё понимает и даёт нам свободу:
— Делайте как хотите, я всегда буду на вашей стороне.
ФИФА обязывает главного тренера говорить с прессой каждый день, поэтому к нему присоединяется капитан — то есть Дзофф. Он остаётся нашим единственным голосом и говорит мало — как обычно. Дино редко говорит что-то лишнее.
Пресса принимает это решение крайне плохо, потому что под удар попадают и те журналисты, которые ни в чём не виноваты. Но мы знаем, что весь этот шквал критики вдохновлён Итало Аллоди — руководителем технического сектора Коверчано, который ненавидит Беардзота и дружит с многими римскими журналистами — самыми ядовитыми по отношению к нам.
Но поскольку невозможно делать различия между «своими» и «чужими», медиа-молчание кажется нам единственным способом защитить себя.
Это своего рода законная оборона, которая укрепляет нас ещё больше — усиливает «пакт группы», благодаря которому мы принимаем каждое решение Беардзота и гребём все вместе в одном направлении, без зависти, споров и ревности.
Перевод и адаптация – Алексей Логинов
Продолжение следует.
Цена подписки — как чашка латте.
Только вместо кофе — Италия, футбол, истории и тексты, написанные с душой.
На сегодняшний день подписчикам доступны уже 60 материалов о кальчо.\
Сегодня вышел большой разбор на тему: почему «Интер» Кристиана Киву проигрывает сильным командам?
Подписки:
Открытые каналы —Telegram и Дзен
Премиум каналы — Telegram и Дзен