«За рубежом в тренере из «Команды» увидели генсека Брежнева». Интервью с автором пьесы о гандболе
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Мы уже писали, что на сцене Театра имени Моссовета идут репетиции спектакля "Команда" по одноименной пьесе-комедии. В продолжение темы пообщались с ее автором Семеном Злотниковым.
"Команда" театра Моссовета. Худрук в режиссерах, спортдиректор ФГР в консультантах. Скоро премьера!
На суд зрителей "Команда" будет представлена во втором квартале этого года. Автор пьесы Семен Злотников — известный драматург, произведения которого поставлены более чем в двух десятках стран на всех континентах.
Мы задали Семену Исааковичу ряд вопросов — не только как одному из родителей гандбольного спектакля, но и как коллеге-журналисту, писавшему о спорте в начале своей творческой карьеры.
— Прочитав много ваших интервью, нигде не нашел ответа на вопрос "Как вы оказались в спортивной журналистике?".
— В самом деле: как вдруг оказался?.. Однажды заметил, что едва ли не все повороты судьбы у меня почему-то случались без предварительного плана. Как бы сами собой. Когда-то, еще до армии, помню, поспорил с приятелем, что смогу написать стихи не хуже его. Естественно, был посрамлен.
После этого впал в писание стихов — как в болезнь, от которой избавиться невозможно. Уже после армии нечаянно забрел в театральную студию — на предмет амурных знакомств. Да там и застрял. И так же, если подумать, случайно однажды обнаружил себя в спортивной газете.
Забавно вспомнить: работал электромехаником на междугородной телефонной станции. Обедать ходил по соседству, в столовую министерства культуры. Там подавали обалденный лагман. Короче, иду коридором. Читаю табличку на двери — "Физкультурник Узбекистана". Без колебаний открываю дверь и решительно вхожу. Прошусь на работу. И меня берут! Метафизика — если одним словом…
В то же время все эти случайности были, похоже, следствием некой закономерности. Начать надо с того, что лет с 10-11 и вплоть до армии я искал себя в спортивной гимнастике, боксе, парной акробатике, плавании, водном поло. Причем не бегом, а достигая каких-то ступеней. Так что, если разобраться, сам космос спорта меня не пугал. Тупое кропанье стихов очень кстати пособило развитию писательских навыков. За пару лет с жесткой табуретки младшего литсотрудника я пересел в мягкое кресло завотделом. Целая цепь неслучайных случайностей…
— Насколько профессионально вы занимались спортом? Были ли у вас в нем далеко идущие планы?
— Далеко идущие грезы — типа добиться вершин и славы — меня посещали. Как любого юношу. Но все что-то мешало. К примеру, к 14 годам вымахал, и пришлось расстаться с гимнастикой. От карьеры боксера меня уберегла философия Альберта Швейцера, его универсальная формула "благоговения перед всем живым". Я вдруг увидел свою ситуацию его глазами: молочу, что ни день, ближнего без всякой на то причины. За что?.. Как бы такой спорт?
Но при этом того самочувствия (имею в виду и тело, и дух), что приносят занятия спортом, мне достало на жизнь…
— Какие виды вы освещали в "Физкультурнике Узбекистана"?
— Нас было двое в отделе спорта. Заведующий освещал главным образом футбол, а я — все остальное. С утра и до ночи мотался по соревнованиям. И посейчас для меня загадка, когда успевал отписываться. А еще учиться заочно на филфаке. Сочинять стихи. Посещать театральную студию. Параллельно сотрудничать с "Советским спортом", областными газетами, радио и телевидением.
За три года морально поизносился. Уволился и сбежал в Ленинград. Сколько-то времени, до первой премьеры в Ленинградском театре Комедии в 1977 году, тренировал гимнастов в текстильном институте и подрабатывал в газетах "Советский спорт", "Смена" и "Ленинградская правда"…
— Какие советские спортсмены в то время вас вдохновляли?
— Настоящими героями шестидесятых были Лариса Латынина, Борис Шахлин, Альберт Азарян, Валерий Попенченко, Борис Лагутин, Юрий Власов, Валерий Брумель, Сергей Диомидов (к слову, с Сережей мы вместе начинали у замечательного тренера Роберта Герамовича Саркисова).
— Как возник замысел пьесы "Команда"?
— Примерно за год до Олимпиады в Москве ко мне обратился светлой памяти Зиновий Яковлевич Корогодский, главный режиссер лучшего в мире по тем временам Ленинградского театра юного зрителя и попросил сообразить пьесу о жизни спортсменов.
"Кому же писать ее, как не тебе?" В самом деле — подумал я. Кому, как не мне? И сочинил-таки пьесу "Команда", а он ее с ходу поставил. Замечательный был спектакль. С его легкой руки "Команда" пожаром пошла по планете. Где только ее ни играли за сорок лет: в Москве, Софии, Стокгольме, Буэнос-Айресе, Токио...
— Признаться, вначале думал, что любовная линия там будет раскрыта в отношениях тренера и капитана команды (очень частая история в игровых видах)…
— По моему наблюдению, настоящего тренера боготворят все члены команды. Хороший тренер — вторые папа с мамой. Случается, он даже более родной. Вы правы, особенно это заметно в игровых видах спорта. И всего там намешано — и любви, от которой до ненависти один шаг, и ревности, и верности, и предательства. Все, как в жизни, только много быстрее и мощнее. Понятно, у всех все по-разному. В моем случае практически все девчонки влюблены в Гогена Петровича. Вопрос — почему имя Гоген? Если подумать, он тоже несчастный художник. В своем роде…
По случаю нашей беседы невольно вспомнил о своей ранней, увы, несовершенной пьесе "Четвертый раунд". Тоже о жизни спортсменов. Всем известно, в любительском боксе дерутся три раунда. Действие происходит в раздевалке, сразу после поединка — между победителем и проигравшим. Драка в душе, убийство, разборки и прочее. В свое время пьесу отметили Сергей Юрский и Андрей Миронов. Как необычную и непривычную на театральных подмостках. После нее-то, собственно, меня и записали в перспективные авторы для театра.
— Смотрите ли вы современное российское кино о спорте? Если да, что думаете о "Движении вверх", "Легенде №17" и других подобных картинах? Не кажется ли вам, что в каждом фильме на роль "немца" назначается кто-то из руководства советского спорта, потому что другого антигероя найти не удается? А что за фильм без конфликта?
— Кино — это производство. С вытекающими отсюда последствиями. Названные вами фильмы делались по набившим оскомину лекалам. Начиная со сценария. Один изначально назначается на роль героя, другой — антигероя и т.д. Вот только жизнь творится не по лекалам. И сидящему в зале об этом известно. До мозга костей. Невероятная сложность — преодолеть разрыв между правдами сцены и зала.
И еще, по моему ощущению, российское, вообще европейское кино не поспевает за ритмами нынешней жизни. Температура происходящего на сцене или экране много ниже реальной, условно говоря, на улице. В идеале должно быть наоборот. Работая режиссером, я всеми способами добиваюсь максимального градуса существования артистов. 100 градусов. Лучше — 300. Желательней — 500. Только не 36,6!..
— Как-то в интервью вы сказали: "Спорт — гиперреальность, театр — гиперметафора. В спорте ты наивен и молод, в театре ты опытен и стар. В спорте возможна победа, если повезет, ты можешь послать противника в нокаут. В театре — ты сам в вечном нокдауне. Незримая схватка с режиссерами, актерами, зрителями почти всегда завершается твоим поражением. Никогда ты так не напишешь, как мечталось, никогда твою пьесу так не сыграют, как бы хотелось". Расшифруйте это на примере "Команды".
— Неожиданным для меня образом театры и критика прочли эту пьесу как модель общества. Ее много ставили, и очень по-разному. На дворе стояли воистину брежневские времена. Какой-то английский критик на каком-то европейском театральном симпозиуме высказал предположение, будто бы команда — читай, советский народ, а тренер — словно Брежнев, которому с этой самой командой никак не совладать.
После этого меня позвали на ковер в министерство культуры и долго пытали: так ли это? И тогда, и сегодня, спустя 40 лет, торжественно клянусь: может, это и так, но это не так! Я честно писал о девчонках-гандболистках, которые хотят жить и любить. Свободно, по-своему! И, конечно, о тренере, которому приходится все это выдерживать и вдобавок добиваться результата. На примере "Команды", к слову, я понял: честное художественное исследование, бывает, приводит к неожиданному результату. Гиперобобщающему.
Помню смешной случай. Еще жив был Брежнев. Репетиция в Сатирическом театре Софии... Роли моих девчонок исполняют актрисы рубенсовских размеров в возрасте за пятьдесят. Естественно, интересуюсь у режиссера: куда я попал, и мою ли пьесу репетируют? Туда и вашу — заверил меня Младен Киселов, замечательный ученик Анатолия Эфроса. "Все дело в том, что команда состарилась и не хочет играть".
Впору воскликнуть: спорт есть жизнь! Никакого преувеличения.
— Вы говорили, что зареклись писать для кино после "Куда исчез Фоменко?". Что с этим фильмом получилось не так?
— Зарекся и не писал. К великому моему сожалению. Причина банальная и трагичная одновременно: из фильма по так называемым цензурным соображениям вырезали действа на 40 минут. Один час пятьдесят минут превратились в час десять! Что могли — сократили, а чего не могли — переозвучили. Целыми сценами, если прислушаться, Ролан Быков, Армен Джигарханян, Лия Ахеджакова и другие говорят не своими голосами. Фильм много гоняют по телевизору. Я сам в нем разобрать ничего не могу, а что люди понимают?..
— У каждого драматурга есть проблема своего режиссера. Вы признались в одном из интервью, что так его и не встретили. Но, может, встретить — это просто исключение из правила? И поэтому вы сами стали режиссером-постановщиком?
— Огромное, невероятное везение — встретить своего учителя, тренера, друга, свою, наконец, суженую, единственную и неповторимую. Мне повезло поработать с выдающимися режиссерами — Петром Фоменко, Зиновием Корогодским, Иосифом Райхельгаузом, Юрием Любимовым, Галиной Волчек и другими. Но искомого, моего, того самого, кто бы в сути моих каракулей разобрался — не удостоился. Увы!
Для примера — ситуация с одной из самых моих играемых пьес "Пришел мужчина к женщине". Краткое содержание: в первом акте между Мужчиной и Женщиной случилось все или почти все, что вообще может случиться между мужчиной и женщиной. Но дальше они превратились в людей. С болями, страстями, проблемами. Он, достигнув физической близости с Нею, желает открыть Ей всю душу и открывает. Она, подарив Ему всю себя, не может понять, чего еще надо...
За сорок с лишним лет эту пьесу играли на всех континентах. (К слову, как и "Команду"). Были замечательные спектакли, фильмы. И все же чего-то существенного в них не хватало. Долгое время не мог разобраться — чего? Пока сам не засучил рукава. Многие отчего-то ставили про слабого мужчину и сильную женщину. Но "мой мужчина" отнюдь не был слабым. Интеллигентным — да. Терпимым, искренним — да. Казалось бы, нюанс. Но — принципиально меняющий суть происходящего между людьми.
Или в "Команде" два персонажа — Маша Пыжова и Люся Кусакина — буквально выписаны, как два клоуна. И понятно, что Маша по виду — массивная девушка с максимальным размером бюста, а Люся — длиннющая и плоская. Но сколько я видел спектаклей с невзрачной Машей и высокобюстой Люсей!.. Между тем, отношения, текст и сцены рождались с учетом их габаритов. Тоже, казалось бы, мелочь, нюанс… В любом случае, как мне кажется, Злотников-режиссер точнее других понимает Злотникова-автора.
— В продолжение вопроса: вы работали и общались со многими действительно большими режиссерами и наверняка обсуждали с ними вечные вопросы любви. Чей взгляд был вам ближе всего? Любовь — действительно "пожалеть кого-то"? Вы говорили об этом в интервью одесскому коллеге.
— Я мог бы рассказать (но, конечно, не стану!) о любовных предпочтениях людей, с которыми дружил и работал. Но именно "нежной темы любви" мы не касались. Даже удивительно!
Для меня же по-прежнему "полюбить" ассоциируется с "пожалеть". По-моему, так очевидно: любить — означает беречь, щадить, миловать.
— Там же было про "кровавое дело" — написание пьесы. Но почему вы снова и снова беретесь за него? Ведь наверняка вопрос материального благополучия давно решен? Или путешествия по миру на пенсии не для вас?
— За жизнь я освоил массу профессий. Могу быть: электриком, плотником, сантехником, учителем физкультуры, литературы, давать мастер-классы по драматургии. Легко! Труднее всего мне дается писание пьес. Но чем это дело тяжелее — тем больше оно меня заводит. Все же, если подумать, я родом из спорта…
— В каком городе вам комфортнее всего? Бывает такое, что куда-то приезжаете и думаете: я вполне мог бы здесь родиться и прожить всю жизнь?..
— К любым городам, даже самым прекрасным, раньше или позже привыкаешь. Много их поменял и знаю, о чем говорю. Потому не устаю повторять себе и детям: содержательный внутренний мир — гарантия твоего комфорта. Даже на необитаемом острове!
Сергей Щурко
Фото: simon-zlotnikov.com, theatre.love, megogo.net
Самые свежие гандбольные новости со всего мира всегда доступны на сайте "Быстрого центра": handballfast.com