Валерий Богдан. Джинсы, Солженицын, дворник. История несостоявшейся карьеры чемпиона мира среди юниоров
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Наш герой вполне мог построить успешную карьеру в советском гандболе. Начиналась она многообещающе — в знаменитой 88-й минской средней школе, где готовили чемпионов мира и Олимпиад.
Валерий Богдан блестяще покорил первую ступень этой лестницы, став в 1977 году чемпионом мира среди юниоров. Но дальше были МАИ и "дело Солженицына", которое коренным образом изменило жизнь и судьбу игроков знаменитого советского клуба…
— Спартак Миронович рассказал нам о чемпионате мира среди юниоров еще за два года до его начала. И мы начали готовиться — я, Валик Довбня, Толя Галуза и Серега Бушуев. У последнего, правда, что-то не заладилось, и нас, белорусов, в составе сборной осталось трое. Плюс главный тренер Миронович.
Он сразу подключил нас к тренировкам минского СКА, и мы, недавние выпускники средней школы, в полной мере ощутили, что такое взрослые нагрузки. Два года я почти безвылазно прожил в Стайках на сборах армейского клуба. Тренировки три раза в день. Во второй половине субботы "стариков" отпускали домой — до понедельника. А мы оставались совершенствовать мастерство. И это дало результат.
Кроме того, сборная постоянно наигрывала состав, участвуя во множестве турниров. В январе 1977 года на студенческом чемпионате мира в Польше мы встречались с куда более взрослыми соперниками — в их составах было полно представителей национальных сборных. Но мы выглядели достойно: уступили четыре мяча "югам" и три хозяевам — в матче за бронзу. Понимали: за оставшиеся два месяца станем только сильнее, потому что Спартак Петрович гонял нас нещадно.
Поначалу я был капитаном, но после Олимпиады в сборную приехал Сергей Кушнирюк, и на общем собрании решили, что повязка должна быть у самого авторитетного игрока.
Сергей Кушнирюк. Судьба в зеленом коридоре
Сергей Кушнирюк. Часть 2. "В олимпийских чемпионах есть что-то неправильное"
Я играл на левом углу, но с таким же успехом мог занять место и левого полусреднего, и разыгрывающего. Плюс Мироновича в том, что он не был догматом, а позволял импровизировать на площадке.
Интересно, что решающие игры мы провели в начале чемпионата — в так называемом квалификационном раунде пришлось противостоять сборной ГДР. Считали ее главным конкурентом, и упорные поединки это подтвердили. Вначале победили мы — 21:15, затем они — 23:19. "Плюс два" по сумме встреч — и мы выходим в следующий этап. Там было значительно легче. Дания — 34:18, Швеция — 31:19. Самым упорным получился матч с югославами — 16:12.
В другой группе случилась невероятная закрутка: сборные Венгрии, Испании, ФРГ и Польши набрали по три очка — победитель определился только по разнице мячей. Им стали венгры. Но, думаю, это тот случай, когда им мало кто позавидовал. В финале мы их просто разорвали — 24:10.
Надо сказать, команда у нас в самом деле подобралась сильная. Смотрите: Толя Галуза — основной кипер, второй — Саша Шипенко, плюс Владимир Белов, Вальдемар Новицкий, Сергей Кушнирюк, Олег Гагин, Владимир Репьев… Потом эти люди становились призерами и победителями Олимпиад и чемпионатов мира.
Жаль, что с нами в Швецию не смог поехать Спартак Петрович. Он накануне заболел, и тренерский штаб возглавил Анатолий Николаевич Евтушенко. Он, кстати, нам пробил хорошие призовые за победу. 700 рублей для советского юноши — приличные деньги. Ну и, соответственно, получили звания мастеров спорта международного класса, которых тогда в стране было немного.
— Что больше всего запомнилось на том турнире?
— Церемония награждения с участием короля Швеции Карла ХVI. Когда заиграл гимн и начали поднимать флаг Советского Союза, я, не скрою, прослезился. У меня до сих пор мурашки по коже пробегают, когда вспоминаю тот момент.
— Уверен, тогда вы думали о приближающейся Олимпиаде-80 в Москве.
— Было такое. Весь основной состав "молодежки" Евтушенко пригласил на сбор "националки" в 1978-м. Из нашей команды туда потом попали Белов, Новицкий, Шипенко, Репьев. Я, к сожалению, пролетел мимо — все-таки конкуренция за место в сборной была большой. Но ничего страшного, играл потом за минский СКА в чемпионате СССР. Хотя там тоже было непросто.
Вальдемар Новицкий: "После финала Игр-80 немцы сказали: "Равнение на проигравших! Шагом марш!"
Вальдемар Новицкий: "Я единственный в Балтии гандболист-олимпионик. Но обо мне забыли"
Фабрикой СКА долгое время служила средняя школа города Минска под номером 88. Там, в обычном школьном зале крохотных, по сути, размеров, закладывалась база будущих успехов лучшего клуба страны восьмидесятых.
Миронович приходил туда каждый день в два часа дня и работал с пятью возрастами — до одиннадцати вечера. Потом все эти дети выступали на Спартакиадах школьников, неизменно попадая в призовую тройку, а затем приходили в СКА.
И вся эта многослойная подпитка способствовала росту уровня конкуренции. Достаточно сказать, что игравший на моем углу Саша Каршакевич, который стал чемпионом мира среди молодежи в 1979 году, был практически сразу принят в национальную сборную и участвовал в Олимпиаде-80.
Олимпийский траверс. 1980. Александр Каршакевич: "После финала было стыдно возвращаться в Минск"
Хотя не назову именно это причиной моего ухода из СКА. В Москву уехал еще раньше, в 1978-м. Как-то Олег Гагин, с которым сдружились, спросил: "А не хочешь ли ты к нам?" И пообещал поговорить с главным тренером. А я понимал, что по манере игры этот клуб отлично мне подходит и я точно буду выходить в основном составе. Альберт Викторович Гассиев дал добро, и я переехал в Москву.
— Хороший вариант — МАИ в семидесятых ни разу не опускался ниже второго места в чемпионатах страны.
— Я успел застать там легендарных людей — Юрия Климова, Владимира Максимова, Владимира Кравцова, Василия Ильина, Виктора Махорина… Встретили меня доброжелательно — никаких проблем. Хотя иногда возникала нервозность. Команда всегда преследовала наивысшие цели, и победа была нужна в каждом матче.
Помню, играли с ЦСКА. Я болел и не выходил в основе, но и в Минске, и в сборной считался главным пенальтистом. И когда не пошел бросок у Олега Гагина, на семиметровый отправили меня. И я не забросил. Хотя если бы реализовал пенальти, мы вышли бы вперед и почти наверняка удержали бы преимущество, потому что до конца оставалось всего ничего.
В чемпионате мы шли очко в очко, и это поражение серьезно подорвало наши шансы на такое желанное чемпионство. Я потом навзрыд плакал в раздевалке, потому что понимал цену этого незаброшенного пенальти.
Победа в чемпионате СССР была целью, и я уверен, что в сезоне-1979/80 мы ее добились бы — настолько хорошо тогда были готовы.
Фотоностальгия-7. Золотые армейские качели 80-х. ЦСКА против минского СКА
— Но тот скандальный случай на таможне…
— Конец января, выигрываем международный турнир в Париже. Признаться, приятно вспомнить, потому что все французские команды мы вынесли без особого напряжения, с разницей в десять-пятнадцать мячей. Сегодня болельщику это трудно представить, но раньше было именно так. Это потом уже все кардинально изменилось. Французы взяли за основу нашу систему подготовки, и сейчас мы имеем результат, которого заслуживаем.
Но вернемся в восьмидесятый. Настроение у всех хорошее. Мы продали икру и водку, а затем неплохо закупились — лично от меня в общем чемодане лежали пять пар джинсов. А всего — штук сорок. Каждая пара в Союзе уходила как минимум за 120 рублей — согласитесь, неплохой привесок к зарплате.
Но в этот раз все пошло не так. Еще до транспортера чемодан попал под пристальное внимание таможенников, и потом нам оставалось лишь признать в нем свои вещи. Но джинсы ладно, в этом ничего криминального — обошлись бы легким испугом. Однако в чемодане нашлось еще пару книг Александра Солженицына — писателя, мягко говоря, в Союзе не приветствуемого. Кто их туда положил — загадка по сей день.
А дальше началось: собрания, расследования — и двухгодичная дисквалификация для тех, чьи вещи лежали в этом чемодане. Помню, ее избежали Гагин и Кравцов, которые находились в это время на сборах с национальной командой, и вратарь Урмас Трядер. Он как истинный эстонец в закупке джинсов участия не принимал. Еще сократили срок Махорину, который был нужен Евтушенко на Олимпиаде.
Я, кстати, в том сезоне играл с отслоением сетчатки. Случилась такая история в товарищеском матче перед туром чемпионата СССР. Встречались с тбилисцами. Убегал в отрыв, кто-то из их игроков смахнул мяч и попал мне в глаз. Сбоку появился черный провал. Доиграл тур с этим пятном и понял, что все серьезно — боковое зрение пропало начисто.
Поехал в московскую больницу — лучшую по офтальмологии. Уже на следующий день оказался на операционном столе. Прижгли сетчатку. Отлежал десять дней на спине и услышал, что со спортом надо заканчивать, потому что больше пяти килограммов поднимать нельзя.
Но я рискнул. Вернулся, тренировался. Во многом из-за желания стать чемпионом СССР. Да и без спорта свою жизнь не представлял. Что я умел делать? А играть можно было еще лет 10-12 спокойно.
Уходить не собирался. Но в то время вдобавок ко всему еще и женился. Надо было деньги зарабатывать. И знаете что? Благодаря спортивной закалке успевал трудиться на восьми работах одновременно.
— Однако!
— Были места, куда приходил на час-два, выполнял определенный объем и отправлялся на следующую работу. Дворником обслуживал три участка. Расклеивал афиши, ездил в столовую, там что-то выносил и убирал, ночью трудился грузчиком на макаронной фабрике. А по субботам и воскресеньям продавал мороженое. Сейчас понимаю, что нагрузка чудовищная, но здоровья хватало, за что хочу поблагодарить Спартака Мироновича. И врача, которая делала операцию на глазах. С сетчаткой все нормально и сейчас, хотя плаваю, занимаюсь фитнесом и регулярно таскаю тяжести в спортзале.
— Это лучшая реклама спорта, о которой я когда-либо слышал.
— Я и зарабатывал отлично — около 600 рублей в месяц. Лучший гандболист страны о такой сумме мог только мечтать. Так я еще и тренировался, держал себя в форме, потому что хотелось играть в гандбол. Но что поделаешь, если новые тренеры МАИ Юрий Климов и Николай Чигарев собирались строить другую команду…
Я же не один такой был. Со мной от ворот поворот получили линейный Володя Бражкин и угловой Леня Корнеев. Леня потом сделал отличную карьеру в бейсболе, входил в состав сборной СССР, а после распада страны стал заслуженным тренером России. Володя тоже не затерялся, поднимал спорт в Железнодорожном районе Москвы.
Я же закончил курсы массажистов и попал в сборную по плаванию. Работал с брассистами у Владимира Николаевича Юрдашева. Тот еще вид спорта, я вам скажу. Перед этими людьми стоит снять шляпу. Знаю, что такое большие нагрузки, но то, как тренировались пловцы, внушает уважение.
На мой взгляд, это огромный психологический стресс — всю жизнь плавать от одного бортика к другому. Мне сейчас километр преодолеть — и то тяжеловато, а они на каждой тренировке накручивали по пятнадцать. Хотя надо признать: несмотря на монотонность процесса, ребята умели веселиться и получать удовольствие от жизни.
Я тоже получал — от массажа и от того, что после всех этих восьми работ очень хотелось приблизиться к спорту, а здесь он оказался совсем рядом. Затем поработал с МХТИ — женской командой по софтболу, после чего вернулся в МАИ уже тренером-массажистом — спустя шесть лет после ухода оттуда. Но это была уже другая команда.
— И другой чемпионат Союза.
— В том сезоне-1986/87 МАИ последний раз стал призером чемпионата — бронзовым. А потом Климов с Гагиным уехали в Германию.
— Вы тоже могли вместе с ними, если бы остались в гандболе.
— Часто думал об этом. Есть такое понятие — нереализованный потенциал. Думаю, он знаком многим спортсменам, карьеры которых закончилась значительно раньше запланированного. Тем более я играл в основном составе, был далеко не последним человеком, и на самом взлете, так сказать…
— Вы наверняка задавали этот вопрос Юрию Михайловичу, когда собирались тренерским коллективом в неформальной обстановке.
Юрий Климов. По взлетной полосе с портфелем
— Никогда об этом не говорили. Не было и обид. Значит, просто так сложилось, и не стоит ворошить старое. Надо было думать, как жить дальше.
А дальше началась перестройка, и денег на содержание команды стало не хватать. Но это касалось не только МАИ. Вместе с ним закончилась история и двух других московских клубов — ЦСКА и "Кунцево". "Кунцы", кстати, сдались последними. Хорошо помню, потому что тогда я работал у них директором клуба.
— Поворот…
— Все очень просто. МАИ не стало, и кто-то из игроков "Кунцево" сообщил мне об административной вакансии директора. Мол, загляни к президенту клуба и поговори. А с Володей Беловым, понятно, у нас были хорошие отношения.
Тем более он знал, что и в сборной, и в МАИ я был если не завхозом, то человеком, который решал много дел, связанных с различными организационными процессами. Почему-то это получалось у меня лучше, чем у других.
— Ваши судьбы с одним из лучших игроков советского гандбола похожи. После другого случая на таможне Белов тоже получил дисквалификацию — только пожизненную…
— Нам было легче, все-таки ответственность коллективная. Володя же с долларами попался один, а крайним оставаться всегда тяжело. Тем не менее за ним сохранили звание, и впоследствии он стал президентом родного клуба.
Белов иногда выходил побегать с молодежью играющим тренером, но там были уже другие ребята — не те, которые понимали его с полуслова, и их нужно было многому учить. Все-таки если человек не проходит детско-юношескую школу от нуля до выпуска, ему потом сложно стать классным гандболистом.
Володя не из тех, кто любил делиться внутренними переживаниями, но, когда заходил разговор о тех временах, в его словах чувствовалась досада. Он тоже постепенно свыкся с таким поворотом судьбы. Случилось и случилось, надо жить дальше.
Работать с Беловым было комфортно. Не зря его практически сразу выбрали капитаном национальной сборной. Открытый, простой, доброжелательный. Жаль, рано ушел из жизни, еще многое мог бы сделать.
— Вы поиграли с большим количеством мастеров. Кто приходит в голову, когда спрашивают о лучших?
— Максимов, Климов, Женя Чернышев. Кравцов — очень добродушный, но на площадке просто машина. Вася Ильин — по жизни хулиган, но в гандболе это хорошее качество, мог порвать за товарища любого. Саша Лоссовик — считаю, гениальный разыгрывающий.
Лоссовик-затейник. В свинцовом жилете Спартака
Саша Резанов, Виктор Плахотин — эти тоже из старого поколения, украинские ребята. Своего земляка Пашу Куявского хочу вспомнить — уехал из Минска в "Кунцево", отличный линейный был. Заболел желтухой накануне Олимпиады-72 и в Мюнхене так и не сыграл.
С Куявского можно было лепить собирательный образ советского гандболиста. Внешне он здорово смахивал на Алена Делона. Собственно, мы так его и называли. Всегда стильно одевался. Общаться с ним было одно удовольствие — очень начитанный и грамотный парень. Жаль, конец жизни у него был тяжелый. Из-за болезни ампутировали сначала одну ногу, а затем и вторую…
Еще назову Олега Мазура. Бомбардир уникальный, в любом состоянии выходил на площадку и забрасывал свои 10-12 мячей. Юрия Кидяева нельзя забыть, очень большой игрок.
Юрий Кидяев. Ежик вышел из тумана
Витя Махорин, можно сказать, всегда был моим кумиром. Мы с ним хорошо сыгрались как раз в восьмидесятом. Понимали друг друга с полуслова. Гассиев ставил меня в центр, Махорин играл на позиции левого полусреднего, Олег Гагин выходил правым, и мы втроем делали что хотели, разрывали практически любого соперника.
Ну а команда-мечта — конечно, минский СКА восьмидесятых. Те слои, которые кропотливо собирал Миронович в тесных школьных спортзалах, дали эффект. Хотя МАИ часто умудрялся бороться с армейцами на равных. В сезоне-1980/81 в Шяуляе мы проигрывали после первого тайма десять мячей. А во втором предприняли грандиозную погоню, и нам не хватило буквально минуты, чтобы победить — 29:29.
История, конечно, помнит знаменитый матч следующего чемпионата СССР, в котором наш Урмас Трядер отразил восемь пенальти от минчан. МАИ тогда победил 28:27, но я уже ушел из команды. "Маевцев" всегда отличал особенный характер, в любом состоянии давали бой кому угодно.
Урмас Трядер: "Миронович спрашивал у своих: кто пойдет на пенальти? А минчане отворачивались"
— Что вы делали, когда закончилась история команды мастеров "Кунцево"?
— В том же Западном округе находилась детская спортивная школа, которую хотели закрывать. Мне предложили ее возглавить. Тогда функционировали два отделения — настольный теннис и лыжные гонки. Отработал там 16 лет и ушел на пенсию. Прибавил к тем специализациям еще три — бокс, художественную гимнастику и настольный теннис для инвалидов-колясочников. Количество учащихся увеличилось с 400 до 1200 детей.
Раньше директорам спортивных школ разрешали импровизировать, чтобы рост результатов их питомцев был более ощутимым. Но потом усилилась роль властей, и стало гораздо скучнее. Потому и ушел без особого сожаления.
Сейчас я в свободном плавании — занимаюсь тем, чем хочу. А хочу я — вместе с еще одним товарищем возродить нашу команду МАИ. Пусть на любительской основе — чтобы она участвовала в чемпионате Москвы и студенческом первенстве России.
Весной расклеили объявления на всех факультетах и даже провели несколько тренировок. Объединили ребят, которые раньше занимались гандболом. Уверен, найдем и тех, кто им не занимался, но имеет хороший бэкграунд в других видах спорта. Ведь когда-то МАИ именно так и создавался…
Сергей Щурко
Фото: РИА Новости, ugo-osetia.ru, личный архив Валерия Богдана
Самые свежие гандбольные новости со всего мира всегда доступны на сайте "Быстрого центра": handballfast.com