Александр Резанов: «Тот плакат в казарме бундесвера нам очень не понравился…»
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Воспоминания олимпийского чемпиона Александра Резанова мы прервали "в разгар" победного турнира Игр-1976 в Монреале. Здесь вторая часть этого интервью.
Александр Резанов: "Я был выше всех в лиге. Газеты писали: в нашем гандболе появился Гулливер"
— …Евтушенко бил себя в грудь и кричал, что мы все равно победим: "Вот увидите: мы обыграем западных немцев, а те — югославов!". Признаться, в его расчете был резон. Дело в том, что сборную ФРГ тренировал Владо Штенцель, который в Мюнхене привел к золоту югославскую дружину и, соответственно, прекрасно знал всех ее игроков.
Кульминацией турнира в нашей группе стали последние матчи. Мы играли с датчанами, а немцы — с "югами". Поединки должны были начаться в одно время в разных залах. Однако соперники стартовали на пару минут позже — кто-то пролил на площадку колу.
Мы выиграли свой матч — 24:16, а другая встреча еще продолжалась. Вася Ильин сразу побежал в комментаторскую, чтобы узнать, как дела у югославов. И сейчас перед глазами его радостное лицо: немцы выиграли! Перевес там был всего в один мяч — 18:17.
Позже узнали, что за нас сыграла счастливая случайность — на последних секундах лидер югославской сборной Хрвое Хорват практически без помех угрожал воротам немцев, но мяч непостижимым образом угодил в перекладину…
Настроение у нас резко поменялось. Еще вчера мы были несчастными людьми, а сегодня стали первыми в группе и уже гарантировали себе серебряные медали!
Справедливости ради замечу, что и у румын — будущих наших соперников по финалу — настроение было приподнятым. Они владели титулом чемпионов мира, вдобавок уверенно переиграли нас в спарринге перед Олимпиадой. А потому решили, что золото у них уже на груди.
Мы же после счастливого исхода "предвариловки" были полностью раскрепощены. И в этом заключалось наше главное преимущество.
Перед финальным матчем мы с румынами разминались в разных зонах дворца — на игровой арене шел матч за бронзу Польша — ФРГ. К предполагаемой сирене мы подтянулись в зал, а там — овертайм.
Евтушенко тогда верно сориентировался и мигом увел нас разминаться дальше, чтобы не остыли. Румыны же, к нашему немалому удивлению, остались в зале, чтобы досмотреть матч. А разминку непосредственно на площадке нам сильно сократили
Так что румыны еще толком в игру не вошли, как мы повели. Наша защита была настроена специально для нейтрализации главного румынского бомбардира Штефана Бирталана. В центре мы с Чернышевым, правее Максимов, слева Климов. Румыны крутили-вертели, выводили Бирталана на броски, мы в прыжке закрывали блоком один угол, а Миша Ищенко ждал мяч в другом.
Бросок — Ищенко забирает, дает в отрыв — Юра Кидяев забрасывает. Следующая атака — Бирталан попадает уже в наш блок. Еще отрыв, убегает уже Володя Кравцов — снова гол.
Так мы с самого начала повели в 5-6 мячей, и румынам не помогло уже ничего, даже обросший легендами бросок с пенальти в лицо нашему вратарю. Миша невозмутимо потряс головой и остался на посту. Мы играли удивительный матч, который делал нас олимпийскими чемпионами.
Наши девчата-гандболистки тоже выиграли в тот день золото. И победу вечером мы отмечали вместе.
— Игорь Турчин отозвал тогда команду с победного банкета, потому что в 23 часа у них всегда был отбой.
— Верно, так и было. Он очень строгий тренер. А команда была молодая, и ее надо было держать в руках. Не имело значения даже то, что капитаном той команды была его жена Зинаида.
Помню, как-то оказались с ребятами зрителями на матче чемпионата СССР. "Спартак" играл хорошо, вел с большой разницей. Зина неудачно сыграла в атаке. Турчин ей: "Зина, внимательнее!". Потом случилась еще одна ее ошибка. И тогда тренера взорвался так, что зал разом встрепенулся в шоке. Даже у нас, видевших и слышавших многое подобное, покраснели уши. Но, похоже, что команда к этой манере ведения игры была привычна: в обморок никто не рухнул.
А коллектив в "Спартаке" был хороший. Мы после Монреаля вместе ездили на встречи с трудящимися: шахтеры, рабочие, интеллигенция… Игорь Евдокимович такие мероприятия любил, являл на них само благодушие. Великолепный тренер, идеальный муж. Ни за что было не подумать, что на бровке он становился абсолютно другим.
Но в советском женском спорте я вообще не видел тренеров, которые общались бы с воспитанницами лексиконом Достоевского или Толстого. Да и у нас экспрессии хватало — Макс по ходу одного матча мог поскандалить и с Евтушенко, и с Чернышевым. Но это игра, она завершалась, и все снова становились нормальными людьми.
— На встречах трудящихся с теперешними чемпионами практически неизбежен вопрос: сколько вы получили за вашу медаль?
— Мы этого вопроса точно не слышали. Может, кто-то и хотел бы задать, но в те времена такой интерес точно не поняли бы. Все интересовались в основном подробностями решающих матчей. Ну и, понятно, впечатлениями от посещения западных стран.
Я тогда любил рассказывать о поездке на товарищеские матчи в ФРГ. Евтушенко хорошо знал немецкий, и в эту страну мы ездили чаще, чем в какую другую. Те вояжи можно назвать и коммерческими. Гандбол у немцев был популярен, и нас там всегда ждали. Заплатили, правда, лишь однажды — по 300 марок, Но мы прихватывали с собой водку и икру на продажу.
Так вот, суть моих рассказов. Однажды нас поселили в настоящей армейской казарме. И там обнаружился плакат — с картинкой из времен Второй мировой, где советский боец разит штыком немецкого солдата. А под этой картинкой призыв: "Он победил твоего отца, а ты должен победить его сына".
Понятно, плакат этот нам очень не понравился. Мы переглянулись, и слова друг другу не сказали. Но в ближайшей игре особенно старательно делали разницу в счете. Чтобы все понимали: что и сыновья у отцов в порядке.
— Некоторые эти сыновья после победной Олимпиады наверняка могли сменить провинциальную клубную принадлежность на столичную.
— Тренер сборной армейский функционер Юрий Предеха агитировал запорожцев переходить в ЦСКА. Обещал лейтенантские звания и квартиры. Но Юра Лагутин и Миша Ищенко сразу по возвращении с Игр написали заявления о переходе в киевский СКА. Мы с Серегой Кушнирюком желанием уезжать в Москву тоже не горели.
— За Кушнирюком, слушал, снаряжали целую экспедицию. А как вам удалось увернуться от столичной службы вам?
— У меня к тому времени были уже двое детей, поэтому призыву не подлежал.
— Следует полагать, олимпийская победа благотворно сказалась на вашем благосостоянии.
— В Монреале мы получили по 400 из 5000 полагавшихся нам американских долларов. А в Москве 4600 советских рублей — валюту "обменяли" по тогдашнему государственному курсу. Монреальские премиальные были потрачены на месте все до цента. У нас до отлета было целых два дня, чтобы пройтись по магазинам.
"Волга" стоила тогда 9200 рублей. Добавил к "канадским" бонусам необходимую сумму и стал владельцем лучшего советского автомобиля тех времен. Вернее, мне разрешили его купить.
На все Запорожье были три машины — мне и еще каким-то партийным чинам. Взял себе белую. Мой отец работал в автошколе и переделал ее на 76-й бензин. Он был дешевле, чем 93-й, на котором бегали "двадцать четверки".
Кушнирюку и Полонскому достались "Жигули". Ищенко в Киеве тоже смог купить "Волгу". А городские власти выделили мне в Запорожье трехкомнатную квартиру — в ней до сих пор и живу…
— В советское время существовала практика прикрепления выдающихся спортсменов к точкам торговли, где можно было регулярно приобретать качественные продукты.
— Это было очень удобно. Магазины тогда ассортиментом не поражали, а мы могли раз в неделю купить мясо, колбасу, масло, рыбные консервы, а раз в месяц — даже красную икру.
А еще к нам в команду заезжала автолавка с дефицитными одеждой и обувью. Тоже хорошее подспорье — можно было взять что-то не только себе, но и супруге, и на продажу.
К спортсменам высокого класса в Запорожье всегда относились хорошо. На первомайском параде мы несли красное знамя — в первых рядах. Как прославление советского строя это никто не воспринимал. Просто на праздники выходил весь город, и нам тоже было интересно увидеть друзей, да и себя показать. Приподнятое настроение, музыка, улыбки, смех. Вот честно: очень жаль, что сейчас такого уже нет.
— У вас были шансы сыграть на Олимпиаде-80?
— Уже нет. Мне было стукнуло 32 года — надо было давать дорогу молодым. Тем более в том году я попал в аварию, сломал ногу.
Ехали отдыхать в Крым, за рулем жена. Трасса Запорожье — Симферополь была неплохая, но пошел дождь, стало скользко. Впереди шел автобус, мы пошли на обгон и левым колесом "схватили" обочину. Я лишь успел крикнуть: "Только не тормози!". Тогда нас сразу занесло бы. Жена нажала на газ, автобус обошли, а потом на асфальте уже развернуло, и мы кубарем улетели с трассы…
Вскоре на турнире в Киеве намечались проводы из большого спорта меня, Максимова и Климова. Так мне ту памятную вазу и цветы принесли прямо в больничную палату.
А потом началась тренерская часть моей жизни. Работал со второй командой ЗИИ. Затем гостренер Александр Кожухов предложил поехать в Молдавию, там команда никак не могла попасть в класс "А". Задачу решили, собирался уже переезжать в Кишинев на постоянное жительство и даже решил вопрос с обменом квартиры.
Но позвали вернуться в Запорожье — из ЗИИ как раз ушел Полонский. Проработал я там недолго. Вскоре получил интересное предложение из Турции. Принял его и не пожалел — в этой стране провел восемь самых продуктивных тренерских лет.
Первые пять лет работал с мужской и женской сборными, а также с обеими "молодежками". На Черноморских играх — для турок это очень престижный турнир — стали третьими и два раза завоевали серебро студенческих чемпионатов мира. Кстати, почти все игроки той команды стали тренерами. И это тоже, считаю, достижением и вкладом в развитие турецкого гандбола.
Потом на фоне некоторых политических изменений возобладало мнение, что главным тренером сборной должен быть турок. Я перешел в "Бешикташ" — и мы три года подряд брали серебро национальных чемпионатов.
Турки, кстати, в гандболе способные. Но нация своеобразная — очень ценят дом. При мне двоих звали в бундеслигу — отказались. Уехала только одна девочка, но там был австрийский "Хипо" — таким клубам не отказывают.
В 1998-м я вернулся в Запорожье. Тренировал ЗТР. Потом, с 2009 по 2011 год — сборную Украины. Был вторым тренером сборной и на чемпионате мира 2001 года, когда команда заняла лучшее в истории место на топ-турнире — седьмое.
Тот чемпионат во Франции оставил яркие воспоминания. В сборную пришло поколение честолюбивых и талантливых игроков. Из группы вышли вторыми вслед за россиянами, в 1/8 финала была рубка с хорватами, победили в дополнительное время.
В четвертьфинале нас ждали шведы. Скандинавы просто ошарашили стремительными переводами мяча с фланга на фланг. У нас так никто не играл — крайние выскакивали на пустые ворота. Ну и мастера у шведов были, конечно, классные — "попали" мы им вчистую.
Как показали дальнейшие события, это были будущие серебряные призеры чемпионата. Они только в финале уступили французам в дополнительное время.
Если разобраться, то для начала 2000-х тот наш результат — событие выдающееся. А потом та команда потеряла лидера Олега Великого, который стал выступать за сборную Германии.
— Как, кстати, к этому отнеслись у вас в стране?
— С пониманием. Олег — игрок выдающийся, яркая комета суверенного украинского гандбола. Безусловно, пока наш лучший игрок в 21-м веке.
— Кто из тренеров, с которыми довелось работать, оставил в вашей судьбе самый значимый след?
— Талантливым учителем был Ефим Иванович Полонский. Он нашел мне место на площадке, возил меня на чемпионат Украины. А позже, когда я стал сложившимся игроком, многое значила работа с Евтушенко. Все-таки Олимпиаду-76 мы выиграли с ним. О нем говорят всякое, но для сборной Анатолий Николаевич делал очень много.
— Никто не оспаривает, что он был выдающимся менеджером.
— Как-то оказался на лечении в московском ЦИТО с центровым баскетбольной сборной СССР Владимиром Андреевым. Мы, понятно, многое обсуждали. И пришли к мнению, что рулевые наших сборных Александр Гомельский и Анатолий Евтушенко во многом схожи. Прежде всего — умением находить общий язык и с начальством, и с игроками. Оба "пробивали" хорошие зарубежные поездки, потому что понимали: спортсменам надо думать о семьях и их достатке. Кому, скажите, такое не понравится?
Оба могли пройти по головам. Но, по-моему, это было необходимым условием для долгой карьеры на посту главного тренера сборной.
Мой сосед по палате Андреев, кстати, должен был ехать на Игры в Мюнхен. Но не попал в состав из-за травмы.
— А вам, кстати, не довелось увидеть там легендарный баскетбольный финал СССР — США?
— Как же, был на трибуне. Скажу сразу, что фильм "Движение вверх" дает довольно вольную трактовку тех событий. Но общее впечатление о них нынешние зрители составить могут. Реклама для баскетбола получилась неплохая.
Считаю, самый выдающийся игрок той команды — Саша Белов. Он умел делать на площадке все, был любимцем болельщиков. Но ранняя слава, сомнительные друзья, а потом и болезнь помешали ему реализовать исключительный талант в полной мере.
— Похожей оказалась судьба и вашего знаменитого земляка — прыгуна в высоту Владимира Ященко.
— Володю я неплохо знал. Действительно — талант фантастический. Уже в 19 лет был неоднократным мировым рекордсменом. И никто не знает, как высоко он поднял бы эту планку, если бы не травмы, из-за которых пришлось закончить карьеру.
Ященко и человеком был неординарным. Возможно, он был рожден только для полетов. Потому как в приземленной жизни места себе не нашел. В городе его любили. Были квартира, машина, его не бросили по окончании карьеры — предложили место преподавателя физвоспитания в вузе.
Так он на первом занятии предстал перед студентами в костюме… сборной США. Ему намекнули, что это гардероб, не вполне подходящий наставнику советской молодежи. Он поработал еще неделю и ушел: "Не хочу".
К слову, американцев он тоже шокировал. На пресс-конференции после юниорского матча СССР — США с тремя мировыми рекордами у него спросили о недостижимой мечте. Он ответил: "Встретиться с Аль Капоне". Ответ, мягко говоря, не поняли…
Приглашали его поработать и тренером. Продолжалось это совсем немного. Стал много пить. Разбил в итоге свою "шестерку", работал в котельной. А потом уже ничем не занимался и умер в 40 лет.
— Печальная судьба. В числе лучших тренеров вы не назвали Семена Полонского. Для меня это неожиданность.
— Семен Иванович — хороший теоретик игры, это без вопросов. Физически готовил нас тоже хорошо. Приходил на тренировку, брал планку, через которую прыгали шестовики, описывал ею круги, а мы ее перепрыгивали.
А вот тактикой занимался Валерий Николаевич Зеленов. У Полонского в этом разделе всегда были толковые помощники. Он же, кроме всего прочего, был отличным психологом-мотиватором. Но…
Мои отношения с Семеном Ивановичем испортились после Олимпиады в Монреале, когда нам в представлении на звание заслуженных тренеров надо было указать первых наставников. Лагутин написал Семена Полонского, а я его брата, который открыл мне путь в гандбол.
— Вопрос того же разряда. О самых одаренных из партнеров.
— Первым в голову приходит Коля Жуков. Он не выигрывал чемпионатов мира или Олимпиад, но по вратарскому потенциалу, конечно, был этого достоин. Талант масштабов Ященко.
После перехода из ЗИИ в ЦСКА стал там героем самых удивительных историй. Развивались они, в общем-то, по одному сюжету. Перед важной игрой Жукова долго и упорно искали, находили, запирали, он совершал побег, его снова находили и везли на игру — понятно, в критическом состоянии. Но именно в таких ситуациях он творил в воротах чудеса. Стать великим вратарем человеку было дано от бога.
А из полевых игроков мне очень нравился Юра Кидяев. Живчик, умелый и надежный левый крайний.
Целая плеяда талантливых ребят выросла у Спартака Мироновича в Минске — начиная еще от Леши Жука и Саши Лоссовика. У минского СКА в Белоруссии не было конкурентов. А наш ЗИИ был не единственным сильным украинским клубом. Помню, хотели забрать к себе Сережу Бебешко, Но он уже в Киеве договорился. Все же столица республики. Возможно, и правильно все сделал, стал олимпийским чемпионом.
— Но без Запорожья сильного украинского гандбола точно не было бы.
— Это бесспорно. Сейчас в этом плане мало что изменилось. Разве что хуже стало. ЗТР распался, от него только детская школа осталась. Основа "Мотора", по сути, — это уже сборная легионеров, свои воспитанники на вторых ролях.
— Ветераны ЗИИ сейчас собираются?
— Нет. В ЗАСе, бывало, играли в футбол или баскетбол. Но я давно не хожу — выбито плечо. С Сергеем Кушнирюком последний раз виделся осенью прошлого года, случайно.
С Мишей Ищенко созваниваемся по праздникам. Друг друга поздравляем. Он уже на пенсии. Раньше с вратарями работал, федерация приглашала, а сейчас перестала.
Как и я в принципе. С начала года на заслуженном отдыхе. Раньше был все время в движении. А сейчас только в гараж. Взять машину — и к дочке. Везде карантин. Дачу продал, еще когда тренировал, потому что по воскресеньям были тренировки. А сейчас, если честно, жалею. Копались бы с женой в земле.
— Чем можно занять себя на пенсии, если нет дачи?
— Домашними делами. Или воспитанием внучки. Дочь живет на острове Хортица, у них с мужем там дом, большой кусок земли, коровы, козы, молочная ферма… Делают сыры, масло, кефир и отдают на реализацию. Я к ним туда раз в неделю езжу за продуктами.
— График — как в СССР.
— Именно. Считайте, в нем сейчас и живу…
Сергей Щурко
Самые свежие гандбольные новости со всего мира всегда доступны на сайте "Быстрого центра": handballfast.com