Раймондас Валуцкас: «В драках мы побеждали всегда. Кому охота попасть под кулак гандболиста?»
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
Игровую карьеру звездный левша каунасского "Гранитаса" завершил на пятом десятке — конечно, в Германии, как и полагается игроку сборной СССР, уехавшему за рубеж в числе первых.
В стране, где заканчивал играть, Раймондас Валуцкас и остался жить — в двух шагах от границы с Нидерландами. Народ там преимущественно спокойный и основательный, только слегка забывчивый.
Дал он как-то товарищам из клуба посмотреть кассету с финалом чемпионата мира-82, в котором сборная СССР победила "югов". Да так она и затерялась.
Можно, конечно, игру и в интернете найти, но та затертая кассета все равно как виниловая пластинка для понимающих — атрибут удивительной эпохи, которая не вернется никогда…
— Чем сейчас занимаетесь?
— Живу в Германии с 1989 года — это практически полжизни. Сначала играл, теперь работаю в транспортной фирме в Нордхорне. Принимаю и выдаю грузы, делаю бумаги.
Транспортируем все, что связано с фирмой "Марс". Шоколадные батончики, продукты, корма для животных… Много самых разных позиций. Вот как раз на прошлой неделе отправлял грузовики в Москву.
— С кем из бывших партнеров из сборной и чемпионата Союза общаетесь?
— С Сигитой Стречень — моей землячкой из Литвы. Раньше встречались очень часто. Только сейчас эта чертова "корона" ограничивает общение. Но мы регулярно созваниваемся, а на следующей неделе впервые за долгое время поеду в гости.
Сигита Стречень: "После Олимпиады-80 на меня смотрели как на преступницу"
Раньше можно было встречаться только с родственниками. Теперь и с людьми, носящими другую фамилию — компанией до десяти человек.
Мой дом в полутора километрах от голландской границы. У нас закон обязывает носить маску в общественных местах, а в Нидерландах — нет. И, когда мне хочется прогуляться без маски, то я перехожу границу и дышу полной грудью. А то ведь в маске в такую погоду можно задохнуться.
Дружу с Мишей Васильевым — он трудится какой-то фирме в Вуппертале. Последний раз общались с ним на Новый год. Созваниваемся и с Сережей Рыбаковым, Юрой Шевцовым, когда тот не работает с белорусской сборной и находится в Германии.
Но, признаться, мы мало интересуемся, кто и кем сейчас работает, мы вспоминаем минувшие времена.
— Под запись финала чемпионата мира 1982 года?
— Эту кассету я дал парню из моей команды. Потом он дал еще одному, тот третьему, третий четвертому, а тот уже не вернул, и реликвия пропала.
Так что восстанавливаем с Васильевым те события по памяти. Как-то раз у него был в гостях Володя Мануйленко — такой же левша, как я. И мы общались и выпивали втроем, задействовав для связи интернет-мессенджер.
— Легендарный тренер баскетбольного "Жальгириса" Владас Гарастас рассказывал, что появление в каунасском ресторане игрока его клуба, сразу же вызывало лавину скандальных слухов. Если рядом при этом всей командой шумно выпивали гандболисты "Гранитаса", это почему-то никого не волновало…
— "Гранитас" выиграл еврокубок раньше, чем "Жальгирис". Мы были королями, и баскетболисты хотели нас догнать. Это им удалось, но давайте не будем забывать, что вид спорта номер один в Литве — все же баскетбол. Вот за нами никто и не следил так, как за баскетболистами.
Когда в 1987 году мы завоевали Кубок ИГФ, к нам на послематчевый совместный ужин с гандболистами испанского "Атлетико" пришли и ребята из "Жальгириса": Сабонис, Куртинайтис, Хомичюс, Крапикас. И хотя титул выиграли мы, все бегали за Сабонисом.
— Кстати, говорят, что перепить Арвидаса невозможно. Это правда?
— С ним трудно. Он выше меня на две головы, и ему надо на пару бутылок больше. Соперничать с ним, мог только Володя Ткаченко из ЦСКА, который был такого же роста и похожей комплекции.
— Обидно, что гандболу некого выставить как альтернативу.
— Когда я заканчивал карьеру в 42 года, то делал прощальный матч, на который пригласил ребят, с которыми раньше играл в сборной. Приехали Саша Анпилогов, Вася Баран, Юра Кидяев, Валера Гопин и еще парни. Банкет был на 150 человек, и после него все немцы сказали в один голос: Вася Баран — это человек! Вот вы спросили про Сабониса, и я думаю, что Васю как раз против него и можно было бы выставить. Это все-таки школа московского ЦСКА, а тех ребят было трудно чем-то испугать.
— Вспоминаю интервью Сергея Рыбакова. Разыгрывающий "Невы" рассказывал, как вы с Вальдемаром Новицким на туре высшей лиги однажды предложили ему пройти в ваш номер. Он заподозрил неладное, но решил принять вызов — питерский характер! А вы просто презентовали ему чехословацкий журнал, где он стоял на пятом месте в списке лучших бомбардиров всех чемпионатов европейских стран.
— Тогда слушайте и про Рыбакова. Ведь я начинал в первой лиге — играл за родной шяуляйский "Таурас". Там играла и "Нева". Она провела последнюю игру, и Рыбаков укрепился в позиции лучшего снайпера лиги. Мне, чтобы его опередить, надо было забросить в нашей последней игре 21 мяч Ташкенту.
— Невероятно сложная задача.
— Да, но только у меня получилось 22.
— В Узбекистане тоже нормальные ребята. Всегда можно было найти общий язык.
— Никакого языка с ними не искал. Просто играл, зная, что приз лучшему бомбардиру уже улетел в Ленинград, потому что никому и в голову не пришло, что кто-то может набросать в одном матче больше двадцати. Никому, кроме ребят из Шяуляя. Понятно, что все они играли на меня и все семиметровые тоже были мои. Выдержать тот голевой график было нелегко, но партнеры помогли.
— Представляю, с какими словами потом Рыбаков возвращал кубок.
— А он у него и остался. Особой ценности тот трофей, конечно, не представлял. Просто хотелось доказать себе и другим, что ничего невозможного не бывает.
Нас, литовцев, вообще злить было опасно. Есть про это еще история с Юрием Климовым в ключевой роли. Несколько раз за сезон игроки сборной проходили контрольные тесты по физической подготовке. Юрий Михалыч, будучи вторым тренером сборной и главным в МАИ, решил, что мы с Новицким будем сдавать нормативы не перед туром, как обычно, а в третий игровой день, перед встречей с его клубом.
Самым сложным там был тест Купера — давалось 12 минут на 3400 метров дистанции. Если бы не уложились, выйти два часа спустя против МАИ уже не могли — такой тогда был закон.
Это был плохо просчитанный психологический ход. Возможно, без этого кросса мы москвичам и проиграли бы, а после него жажда победы в нас пробудилась невероятная. Товарищи нас поддержали.
— И?
— Выиграли. После чего Климов отшутился: "Ну вы и сволочи. Теперь будете сдавать нормативы перед каждой игрой".
— Знаменитый латвийский баскетболист Валдис Валтерс рассказывал, что когда его ВЭФ оказывался во второй шестерке чемпионата СССР, рижане вполне могли сговориться с другим клубом, чтобы совместными усилиями выпихнуть кого-то из соперников в первую лигу.
— У нас такого не практиковалось, во всяком случае — в чемпионате Союза. А вот на чемпионате мира, как говорил нам тренер сборной Евтушенко, к нему приходили люди из сборной ГДР — с просьбой не выигрывать у нее больше шести мячей. Потому что в таком случае она пролетала бы мимо матча за бронзу.
Евтушенко ответил им так: "У нас друзей нет, и играть мы будем в свой гандбол". Мы выиграли восемь и отправили олимпийских чемпионов в "стык" с румынами за пятое место.
— Решение Евтушенко можно понять — мстил за проигрыш восточным немцам олимпийского финала в Москве. А у "Гранитаса" был принципиальный соперник в чемпионатах Союза?
— Не любили ЦСКА — против него было трудно играть. К украинцам из Запорожья отношение было совсем другое. Так же, как и к белорусам. Многих минских армейцев знаю еще с поры, когда попал в юношескую сборную Советского Союза — кажется, в 1975 году.
Помню, приехал к ним в Стайки. Все ребята смеялись: "И где ты выучил такой русский?" А у нас в школе уроки этого языка были всего два раза в неделю, и больше я на нем вообще не говорил.
Но по чуть-чуть освоил и потом обходился даже без акцента — никто не мог распознать во мне литовца. А сейчас, честно говоря, должен подумать, что сказать и как. Когда здесь разговариваю с Рыбаковым или Васильевым, перехожу на немецкий, потому что так уже проще.
Ха, помню, как-то минский СКА приезжал в Нордхорн играть с нашей командой. Я должен был помогать шефу клуба в беседе с Мироновичем. И вот шеф завершил речь, а я начинаю пересказывать ее Спартаку Петровичу — и тоже по-немецки. Тот смотрит на меня вопросительно, давай все же на русском. Потом уже Миронович заговорил в ответ, и я начал уже его переводить с русского на русский! Теперь уже у шефа были круглые глаза. Короче, дебют в роли переводчика я провалил.
А те белорусские времена помню отлично. Каршакевич, Шевцов, Михута, Галуза… Толя, кстати, живет километрах в 80 от меня, но в Голландии. У нас играл парень оттуда, и он сейчас женат на дочке Галузы. Потому он как-то приезжал к нам в Нордхорн, мы встречались.
— ЦСКА традиционно не любили еще и потому, что играть туда не приглашали, а призывали по приказу.
— Со мной тоже пытались поступить подобным образом. Я был в Москве на сборах, а жена оставалась дома. У нас уже был ребенок, а вторым она была беременна. И вот заявилась команда — офицер и два солдата с автоматами. "Мы за твоим мужем". — "А он в Москве". — "Это еще лучше. Там его и заберут".
Главный армейский тренер Юрий Предеха тоже подходил с разговорами: "Что ты там в Каунасе делаешь? Давай к нам в ЦСКА. Выиграешь чемпионат — звездочка на плечах, выиграешь второй — еще звездочка. Закончишь подполковником с пенсией в 45 лет, и жизнь удалась…"
Я сказал: "Спасибо, но звездочек мне не надо".
— Откуда такая принципиальность?
— Не знаю. Сейчас, возможно, подумал бы над его предложением, потому что квартира в Москве — это не так уж и плохо.
Но я ведь тогда даже в Каунас не переехал, оставался в родном Шяуляе, хотя мне давали четырехкомнатную квартиру в любом районе города. Технически не переезжать было в принципе удобно, потому что я и так постоянно находился на сборах или в национальной команде, или в "Гранитасе". Такой был график — даже с женой виделся очень редко.
— Когда вас вызвали в советскую сборную?
— В 1980-м, после Олимпиады. Когда играли за "молодежку", нас держали на карандаше, и никто не удивился, что после Игр нас стали звать на сборы главной команды. Ну что делать? Не отказываться же — поехал…
— Нетипичный тон. Многие любят проникновенно рассказывать, что чувствовали, когда впервые надели куртку с буквами СССР.
— А с чего мне было прыгать от радости? Меня ребята из Каунаса и так затравили подначками: "О, ты теперь сборник! Уже, наверное, и разговаривать с нами не станешь". Вообще-то там было и такое, о чем вспоминаю с теплотой. Но только не то напутствие Евтушенко: "Если ты от сборной откажешься, то и в "Гранитасе" тебя тоже не будет".
— Но почему же вы не хотели играть в сборной?
— Мне не нравилось, как там с нами общались. Вот ищу подходящие русские слова и никак не могу подобрать. Мы были там униженными подданными на службе у короля, который делал все, что взбредало ему в голову.
Например, в 1988 году я получил контракт из Франции, об этом прослышал Евтушенко и все расстроил: "Или половину денег мне, или не поедешь".
— Так отдали бы ему половину.
— А с какой стати? Он мне что, папа?
— Согласно тогдашним советским понятиям, всегда правильно было что-то снять с того, кто отправляется в лучшую жизнь.
— Так, как раньше поступали с премиями? После победы на чемпионате мира 1982 года каждый игрок сборной СССР получил по тысяче немецких марок. А куда ушли еще сто тысяч?
— Надо было сходить в союзный спорткомитет, пожаловаться.
— Да кто там стал бы с нами разговаривать? Впрочем, никогда и не пробовал это сделать.
— Кто был в сборной начала 80-х неформальным лидером?
— Володя Белов, наш капитан. Он был лидером во всех смыслах — и на площадке, и вне ее. Его любили все. Хотя, если взять во внимание ту историю с валютой на шереметьевской таможне, то получится, что не все. Может, в команде был предатель. А может, им стал кто-то со стороны. Но в результате Белова дисквалифицировали пожизненно, и сборная лишилась великолепного игрока.
— В то время надо было что-то постоянно возить на продажу.
— Конечно, наши зарплаты были не из тех, на какие можно было жить так, как хочешь. Поэтому брали за границу икру, водку, фотоаппараты — все, что было можно.
— Слышал, что гандболисты нелюбимого вами МАИ попались на обратном маршруте с книгами Солженицына.
— Хм, это новость… Мне кажется, в той команде везти такую литературу мог только Олег Гагин. Он всегда был начитанным парнем, который мог поддержать разговор практически на любую тему.
— Дело в том, что те запретные книги везли на продажу. Каждая легко улетала в Союзе рублей за сто. А правда, что гандболисты с особенным удовольствием принимали участие в драках? Неужели и цивилизованные литовцы в них участвовали?
— Еще как! В первых рядах.
— Расскажите. Читатель любит такое.
— Не уверен, что ребятам это понравится.
— А зря, ваши собратья вспоминают побоища с теплотой. И подчеркивают, что гандболисты всегда одерживали победы — независимо от количества и качественного состава противника.
— Я этот миф точно развенчивать не буду. На самом деле: какой нормальный человек захочет попасть под руку гандболисту —двухметровому мужику с широченными плечами и весом за сотню?
— А вам драться из-за чего приходилось?
— Напишите так: плохие парни приставали к красивой женщине, но рядом оказались парни хорошие. Они вывели плохих из ресторана и прилично им накостыляли.
— Спрашиваю и уже досадую на себя. Вот почему мы, журналисты, вечно интересуемся, кто с кем дрался и сколько перед тем выпил? Почему не говорим про тактические схемы и расстановки? Вот, например, какую победу считаете главной в своей жизни?
— Думаю, это выигрыш Кубка ИГФ в 1987 году.
— Интернет-закрома хранят трансляцию вашего домашнего полуфинала против знаменитого "Гуммерсбаха", обыгранного со счетом 22:12 при бенефисе линейного Йонаса Каучикаса. Тот в одиночку забросил больше, чем вся немецкая команда.
— У немцев играли звезды — Бранд, Краковски, Вундерлих и другие. Они приехали в Каунас, думая, что уже в финале. Но этого, конечно, делать не стоило — у нас была отличная команда.
А Йонас действительно сыграл здорово. По потенциалу он был игроком сборной Союза, но было тяжело пробиться в состав, когда там были такие линейные, как Кушнирюк и Рыманов. Каучикасу не хватало роста. 190 сантиметров было мало, чтобы выигрывать спор у этих ребят.
Но вернемся к тому матчу. Зная, какими бомбардирами обладает "Гуммерсбах", наш тренер Антанас Скарбалюс предложил использовать активную защиту 3-3. Для нас новинкой она не была, мы ее регулярно использовали в матчах чемпионата СССР. Так же, как и минский СКА. Остальные клубы высшей лиги играли либо 6-0, либо 5-1.
Сюрприз удался, немцы были изрядно озадачены нашей тактикой. Мы завязывали их полусредних на девяти-десяти метрах, и они просто не знали, как себя вести.
Но мы прекрасно понимали, что и с такой красивой победой еще не решили вопрос выхода в финал. "Гуммерсбаху" можно проиграть те же десять на его площадке.
— Новицкий в интервью "Быстрому центру" рассказал, что перед ответным поединком вас пытались отравить.
— Да, так оно и было. Перед обедом в ресторане к нам подошла повариха и сказала: "Прошу вас не есть капусту". Мы удивились: почему? "Просто не ешьте, и все". И тогда Скарбалюс сказал своему ассистенту и одному из запасных: "Попробуйте". Они рискнули, и на игре мы их не видели: они все время бегали в туалет.
Мы рассказали об этом организаторам, но никакой реакции не последовало. Нас это, конечно, разозлило. Но очень трудно выступать на выезде, когда за соперника играют еще и судьи. Их руки были словно закатаны в гипс — показывали только в одну сторону. Мы только переходили центр, и сразу звучал свисток — или пробежка или "на игрока", хотя до того игрока был еще добрый метр.
— Откуда была бригада?
— Из Чехословакии. Но даже с судейской помощью "Гуммерсбаху" не удалось нас додавить. Мы проиграли на мяч меньше, чем выиграли дома, и вышли в финал — на испанский "Атлетико".
— Там были две ничьи и общая победа за счет большего числа мячей, заброшенных на площадке соперника.
— В Мадриде мы должны были выиграть мячей пять-шесть. Но судьи душили нас и там. Меня они разозлили так, что по ходу матча был отрезок, когда я атаковал шесть раз подряд, загадав при этом: если кто-то посмеет мне помешать, ему будет очень больно. Но, наверное, это было написано и на моем лице, потому что мешать никто не решился.
Честно говоря, после игры я подумал: если мы так хорошо сыграли в Мадриде, то в Каунасе у соперника шансов не будет, мы его просто разорвем.
Но на деле все пошло иначе. Меня практически изолировали персональной опекой. Даже подумать об атаке не мог. Но хорошо, что в линии был Каучикас, а в розыгрыше — Новицкий. Нужный счет мы удержали.
Тот сезон вообще стал историческим для советского гандбола: минский СКА взял Кубок чемпионов, ЦСКА — Кубок кубков, а мы — Кубок ИГФ.
Вторую часть воспоминаний Раймондаса Валуцкаса БЦ предложит вам на следующей неделе.
Сергей Щурко
Самые свежие гандбольные новости со всего мира всегда доступны на сайте "Быстрого центра":handballfast.com .