Юрий Соломко: «За рубежом советских игроков неудержимо тянуло в музеи»
Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).
На заре советского гандбола Юрий Соломко был одной из главных его знаменитостей. Он выигрывал чемпионаты страны на большом поле и в залах, играл за сборную СССР и удостоился приглашения в сборную мира. А затем много лет с успехом тренировал многократных чемпионов из московского ЦСКА. Первая часть его воспоминаний уже опубликована на сетевых площадках БЦ. Читайте продолжение.
— Рассказывают, гандбольный ЦСКА всегда был проблемной командой, предрасположенной к всевозможным приключениям...
— Выходной у команды обычно был по четвергам. В этот день недели ближе к вечеру я садился у телефона и ждал звонка из милиции. И он не заставлял себя ждать: ваши спортсмены у нас, приезжайте...
Ну и ехал разбираться. В спорте такие истории считались обыденными, поэтому милиционеры почти всегда шли нам навстречу. Только вот если бы попадали ребята в одно отделение. А так ведь каждый раз в новое, и никогда не знал, на кого там нарвусь — на спортивного болельщика или ревностного служаку.
Иногда информация о таких историях доходила-таки до главного тренера сборной Анатолия Евтушенко. Следовал его звонок в политуправление, и меня вызывали на ковер.
Расскажу историю про карты. Как-то на туре чемпионата страны иду по гостиничному коридору и слышу в номере знакомые голоса. Стучусь. Открывают не сразу. В центре комнаты четверо играют в "дурака", а еще шестеро якобы смотрят.
И лица, конечно, возмущенные, мол, даже в "подкидного" нельзя перекинуться: "Юрий Владимирович, вот почему вы нам не доверяете? Мы же не ради карт собираемся, а об играх поговорить, обсудить тактику..."
А на кровати сидит Косик — был такой хороший игрок с Украины. Из-под него уголок купюры выглядывает. Понятно, банк там. Протягиваю ему руку, он механически тянет в ответ свою, я рывком подтягиваю его к себе, а из-под него деньги фонтаном — по всей комнате. Ну что, говорю, комсомольцы-спортсмены с активной жизненной позицией, тактику на завтра обсудим?
— А они?
— А что они? Ржут…
В Адлере на сборах брал себе комнату прямо над входом в гостиницу, чтобы лучше контролировать перемещения игроков после отбоя. Там ведь юг, девушки…
И вот на второй вечер делаю двойную проверку: сначала в 23.00, а потом в 23.30. В первой же комнате обнаруживаю пропажу игрока. Комнату на ключ, ключ в карман. И сразу — головы из номеров. Некоторые даже следом идут, чтобы финала дождаться — одного-то ведь точно нет. А я уже примерно знаю, где искать. Стучусь туда, где живут две девушки. Открывают только через пару минут. А моего-то нет! Ребята тоже в удивлении — по их расчетам, я не промахнулся. Кто-то даже под кровать заглянул — как сквозь землю!
А через пять минут пропавший входит с недовольным заспанным лицом из коридора: чего шумите, мол, разбудили. И все смеются.
— А как же он в коридор попал?
— Спустился на улицу по простыням. Спортсмены очень изобретательны. У нас в ЦСКА была гостиница, а рядом ресторанчик. Так ребята что делали: днем скупали спиртное, а вечером и по ночам продавали. Милиционеры в округе все были знакомые. Я выходил время от времени прогуляться. Понятно, торговля сразу сворачивалась.
— Однако предприимчивые ребята играли у вас в команде.
— Спорт развивает самые разные качества. Вот что было делать, если советские спортсмены отправлялись за рубеж без копейки. в кармане? Понятно, везли что-то на продажу. Кстати, спортсмены из стран соцлагеря этим тоже промышляли. Очень удобно было: наши что-то вывозили — те помогали продать, они к нам приезжали — уже наши подключались.
За рубежом, кстати, дисциплина в команде становилась на порядок строже, чем дома. Никто никуда не пропадал, не опаздывал на отбой, все ночевали в номерах. Советских людей — даже самых больших разгильдяев — выезд за пределы родины делал абсолютно законопослушными.
После утренней тренировки там всегда было время на посещение супермаркета. Мы это называли походом в музей.
Однажды водитель, который впервые выехал с нами за рубеж, восхищенно отозвался о ребятах. Мол, какие они у вас удивительные. Все дорогу говорят исключительно о музеях. Обсуждают, как бы больше их обойти, и сильно сокрушаются, что на культурную программу отводят мало времени.
Ну, я ему только кивал: так уж они устроены — затем в кругу семьи будут делиться впечатлениями. Особенно о работах современных японских мастеров.
— В армейских командах для поддержания дисциплины наверняка хватало и эксклюзивных методов.
— Как-то перешел к нам из Краснодара Валера Гассий. И во время тренировки мы с ним заспорили — в принципе по делу. Мы тогда в Хамовниках тренировались. Там мне приходилось всегда стоять спиной к двери. И только по изменению в лицах игроков догадывался, что кто-то входил в зал. Когда там появлялся начальник команды Юрий Иваныч Предеха, неизменно облаченный в военную форму, лица у игроков вытягивались. Порядок он держал железный. Короче, подслушал он наш с Гассием спор и выдал в адрес бедного Валеры такую тираду, что в зале стал слышен пролет мухи. А после этого направил игрока в распоряжение ротного старшины.
Тот выдал Гассию лом и отправил до вечера долбить лед. На следующий день Валерий все осознал и искренне покаялся. Жаль, потом у нас не задержался, вернулся в Краснодар, где его игра пошла на спад. А гандболист был классный. Мы его так подготовили, что на Олимпиаде в Монреале в составе сборной был лучшим.
Тогда у нас хорошая обойма была. Ребята приходили в ЦСКА и росли. Иногда по девять человек в сборную Союза отправляли, выезжали без них вторым составом на турниры за рубеж и там всех побеждали.
— ЦСКА — это же конгломерат всевозможных видов. Созвездие великих тренеров...
— С ними встречался главным образом на собраниях в отделе спортивных игр, куда были приписаны теннис и фигурное катание. Собирали нас, либо когда кого-то принимали в партию, либо наоборот.
— С кем не бывает...
— Это точно. Например, с Валерой Харламовым или знаменитым тренером фигуристов Станиславом Жуком.
— В фильме "Легенда номер 17" герой на Харламова похож?
— Не очень. Помню, Валерий рассказывал: "Выхожу из дома на тренировку, в голове никаких посторонних мыслей, скорее бы на лед. А напротив магазин. Ладно, думаю, загляну, только на минутку. Зашел, посмотрел, что там на прилавке, и чувствую: надо брать…"
На тех собраниях кого только не было в качестве антигероев… Одних только хоккеистов — от Фирсова до Гусева. Вот и я со временем выпал из числа персонажей положительных. После этого моя карьера в ЦСКА сама собой и закончилась.
— Расскажите.
— Отправились мы 1983-м в ФРГ — играть финал Кубка чемпионов против "Гуммерсбаха". Там руководитель делегации сообщил интересную новость: из "Адидаса" пришло письмо, они выдают нам спортивную форму.
Немцы форму привезли. Пока мы с ними общались, ребята разобрали все комплекты, а четыре остались вроде как лишними. Но мы же там одной командой: отдал их тому же руководителю делегации, массажисту и так далее. Решили, если возникнут вопросы, мы за эти комплекты заплатим.
Сыграли мы в новой форме — победили на выезде, кстати. Сделали фото, приехал в Москву, отчитался, что форма приносит удачу. Вроде как конец истории.
Но какое-то продолжительное время спустя прибегает на тренировку тот самый руководитель делегации. Беда: "Адидас" уведомил, что ту форму выдал нам в знак благодарности. Дело в том, что долгие годы эта фирма экипировала все национальные сборные команды СССР, а потом у нее с нашим руководством случился какой-то конфликт. И вот, желая возобновить хорошие отношения, они сделали подарок армейской команде.
Так вот, согласно существовавшим в то время инструкциям, подарки стоимостью свыше ста советских рублей надо было по приезде сдавать. И за те четыре лишних комплекта формы мне влепили "служебное несоответствие" по военной линии. Кстати, уже второе — первое было после четвертого места в сезоне-80/81, когда чемпионами СССР стали минские армейцы.
Но получалось, что в этот раз несоответствие я получил вроде как за победу — ведь буквально накануне мы обыграли минчан в дополнительном матче за золото. И генерал — начальник спорткомитета Министерства обороны — на вручении медалей меня успокоил: мол, не волнуйся, я тебе несоответствие дал — я его и сниму.
Но дальше в дело вступала система — прежде всего партийная организация. Ведь если Соломко получил несоответствие, то надо было вынести ему выговор. Формулировку и сейчас помню: за отказ в оказании содействия руководителю делегации в оформлении формы, полученной от иностранной делегации, в установленном порядке.
Собрание прошло быстро. Товарищи, кто "за"? Товарищи поднимают руки, не глядя мне в глаза. Смотрю на них — вроде и обидно. Но понимаю, что если они не проголосуют, то завтра окажутся на моем месте. Беда была в том, что вместе с этим партийным выговором я автоматически становился на какое-то время "невыездным".
И вот тогда я совершил ошибку, за которую кляну себя до сих пор. Работа на одном месте с хорошим результатом порождает завышенную самооценку. Почувствовал себя королем. Явился к генералу и отрапортовал: "Поскольку я "невыездной", то не могу нести ответственность за результаты игр команды за рубежом. Поэтому снимайте меня с должности главного тренера".
Вот разве можно говорить такое людям, которым все до фонаря?! Генерал сказал: ну ладно. И издал приказ об увольнении.
Через какое-то время поступает предложение: "Есть такая классная страна — Мадагаскар. Побудешь там полгодика, остынешь, а потом мы тебя и вернем".
А у меня такое состояние… Еще и мама тогда умерла... Одно к одному. Ладно, оформляйте на этот ваш Мадагаскар...
Команда играла уже без меня — под началом Валеры Мельника. В сезоне-84/85 в полуфинале Кубка кубков ЦСКА свел дома вничью матч со шведским "Луги". Вызывает в Москву генерал: "Вот ты бросил команду, а теперь давай обратно, и попробуй только не выиграть на выезде".
В финал мы выходим. В первом матче дома выигрываем семь мячей у "Барселоны". И тогда меня снова вызывает генерал. Пришло письмо, мне надо срочно быть на Мадагаскаре.
Говорю: подождите, дайте слетать в Испанию и чемпионат закончить. Нет, это невозможно. Команда полетела в Испанию без меня. Кстати, там уступила те же семь мячей и трофей проиграла...
На Мадагаскаре пробыл три с половиной года. Меня назначили старшим группы тренеров, куда входили люди известные: штангист Леонид Жаботинский, футболист Володя Мунтян, боксер Валериан Соколов, легкоатлеты Эльвира Озолина и Янис Лусис.
Озолина даже тренировала мою дочку. Когда потом приехали в Австрию, то в юношеской команде "Хипобанка" Таня была лучшим бомбардиром — во многом благодаря скорости и физической базе, заложенной олимпийской чемпионкой.
Моя же армейская команда, понятно, выигрывала чемпионаты Мадагаскара.
Когда вернулся домой, то понял, что устроиться уже никуда не могу. Да и из армии надо уходить — стукнул полтинник. Пришел на выручку Юрий Климов — взял третьим тренером в МАИ.
И вот как-то поехал я туристом на чемпионат мира 1990 года. А там югославы, которые хорошо меня знали. Пригласили работать с белградской "Црвеной Звездой". Я, когда команду увидел, подумал, что чемпионат мы выиграем на одной ноге — парни как на подбор, высокие и здоровые.
Но все оказалось сложнее. И чемпионат у них был неплохой — много хороших команд, и я форму подрастерял за время скитаний. Но главное — в Югославии начиналась война.
В Хорватии играть вообще стало невозможно: в нас летели апельсины, бананы и хорошо, если только они. Короче, переехал оттуда в Австрию, пригласила команда "Маргаретен" — неоднократный чемпион страны.
Получилось, что я уехал от "югов", а они следом — бежали от войны. В команде был игрок по фамилии Дуракович. Так его земляки наставляли, чтобы он меня из клуба выжил, чтобы можно было туда взять своего.
Дочка тем временем училась и играла. Правда, в основном составе "Хипо" закрепиться тогда было невозможно — по сути, это была сборная мира с лимитированным числом легионерок.
Но ничего. Позже мы с Татьяной открыли бизнес. Фирма занималась шоп-турами для предпринимателей. Возили их на местные фабрики, заказывали товар, занимались его пересылкой. Все шло хорошо, и я даже удивлялся, как много людей, оказывается, обо мне знают или что-то слышали о гандбольном ЦСКА.
А однажды Мельник пригласил на чемпионат Европы среди ветеранов. Поехал на машине в Данию. Там ребята выиграли золото: Гопин, Тюменцев, Сукосян и компания. Возвращался домой — 900 километров за рулем. И всю дорогу думал, что все-таки моя жизнь — это гандбол.
На следующий год командa собиралась снова. Валера опять позвал: ты не против в Италии ребят потренировать? Поехал и снова почувствовал себя тренером. На следующий год история повторилась, и мне захотелось чего-то большего.
А Мельник был еще спонсором команды из высшей лиги. "Давай, поеду в твой Наро-Фоминск тренером". — "Давай!". Бросил фирму — поехал в Подмосковье.
— Смело.
— Пробыл там два года. Хватило, чтобы понять: гандбол шагнул очень далеко вперед. И мне его уже не догнать. Команде не помогал.
Вернулся в Европу. Переехал в Мюнхен. Здесь сейчас и живу. Внук учился в школе и тренировался. Я взялся за его команду тринадцатилеток, и мы стали чемпионами города. Но что толку — в Баварии нет ни мужской, ни женской команд. Ушел парень в футбол ушел, и вроде у него там получается.
Под Мюнхеном есть гандбольный клуб, играющий в баварском чемпионате. Попросили у меня резюме. Я там сдуру написал все свои титулы и регалии. Так они ответили, совсем не богаты и просто не в состоянии предложить мне столько денег, сколько я заслуживаю.
Вот и думаю: скромнее пора быть. Кого сейчас интересует вчерашнее, а то и позавчерашнее?
А с другой стороны, у меня точно хватит багажа, чтобы как-нибудь разобраться с этим баварским чемпионатом и на взрослом уровне…
Щурко