Культура против технологий

''Музейные беспорядки

С некоторых пор чемпионаты мира по футболу стали похожи на большой музей. Футбольный зритель как будто осматривает великую художественную экспозицию: он вроде ищет новых впечатлений, хотя на самом деле только хочет лишний раз убедиться в том, что уже давно знает: итальянцы, французы, немцы, англичане -- великие. Они же лучше всех играют в футбол. Еще -- бразильцы и аргентинцы. Совпадение истории футбола с историей искусств, конечно, не буквальное.

В чемпионатах мира было очень мало случайного. А всякая случайность постфактум прочитывается, как великая закономерность. За исключением разве что несчастий голландцев. Их отсутствие в чемпионском списке -- дурная прихоть судьбы, такая же нелепость, как если бы в Лувре и Эрмитаже не было бы голландцев -- ни больших, ни малых. Во всем остальном чемпионский ряд представляет собой сияющую закономерность. Что такое в этом ряду Уругвай с его двумя чемпионскими титулами в 30-м и 50-м годах? Конечно же, великая античность. Уругвайцы -- древние греки футбола. Погибшая цивилизация и вечная традиция, подхваченная другими. Хотя современные уругвайцы, конечно, будут с кулаками оспаривать это утверждение.

Помимо уважения всякий хороший музей может внушать и скуку. Вот откуда эти прежние восторги камерунцами (1990 год), болгарами (1994-й) и хорватами (1998-й). Человечество жаждет сенсаций, но, как теперь выяснилось, на самом деле боится их. Если каждый новый день приносит новые географические открытия, то можно потерять ориентацию в пространстве. Вот почему для многих изумление громкими новостями Кубка мира-2002 так быстро сменилось раздражением и даже страхом: мы пришли посмотреть Рафаэля и Веласкеса, а нам какую-то японо-корейскую мазню подсовывают, Сеул Ки Хюна с Судзуки вместо Тотти с Раулем. Технологии вместо искусства. Это и есть главная новость чемпионата.

Чемпионат технологий

То, что футбол -- технология, мы уже тысячу раз слышали. Кто бы еще объяснил, как выглядит эта "совокупность процессов обработки или переработки материалов" (цитируется по словарю Ожегова) применительно к институту сборных? Когда и что, собственно, обрабатывать, если человек отыграл за сезон 70 матчей? Обрабатывать и перерабатывать можно там, где нет этих 70 матчей. Мы говорим технология -- подразумеваем Японию, Корею и США. Три самые высокотехнологичные команды Кубка мира объединяет принцип подготовки к турниру. Рождению технологии предшествуют лабораторные опыты. У Кореи, Японии и США было время для лабораторной работы. Они находились в заведомо выигрышном положении, как советская хоккейная сборная: сидели на сборах неделями, где под присмотром умных тренеров и происходила пресловутая "обработка и переработка материала".

По количеству сенсаций не было турнира, равному этому. Это напоминает тот бум, который в истории экономики ХХ века получил название "японское чудо". Принято считать, что из всех чудес Кубка мира-2002 -- корейское самое расчудесное. Но если на минутку забыть о результате Кореи (четвертое место), то самое сильное, почти революционное впечатление произвела Америка. По разнообразию применяемых тактик, по богатству атакующих маневров Америка -- чемпион мира. Следует напомнить, что ни одна команда не выглядела так убедительно в столкновении с немцами, включая саму Бразилию. Просто у американцев нет своего Роналдо. Просто против американцев Кан провел свой дежурный великий матч, а в финале один раз дрогнул. Просто судья не заметил, как Фрингс подыграл рукой, спасая ворота.

А чем же был Сенегал? Здесь -- пример, обратный японо-корейско-американскому. Сенегальцы -- продукт французской технологии. Обработка и переработка материала случились давно, в клубах, а задача Бруно Метсю заключалась лишь в творческой сборке и подгонке готовых деталей. Это и есть задача тренера сборной в обычных условиях, то есть в условиях подчиненности европейскому календарю. Метсю справился с ней почти так же великолепно, как Сколари. И не вина француза, что "переработка" сенегальцев оказалась неполной и после великой победы над Сенегалом его команда в полном составе душой унеслась назад, в Африку, а вялые оболочки Фадиги, Диуфа и Бубы Диопа остались отбывать номер в матче против Турции. Кажется, никто и никогда не играл четвертьфинал чемпионата мира с таким настроением. Но куда более расслабленных сенегальцев мир взволновали события в другом четвертьфинале, где испанцы пытались управиться с корейским чудом-юдом, да судьи не дали.

Уганда побеждает зло

Что бы ни стояло за судейством матча Корея--Испания -- сложная всемирная интрига, заурядный подкуп "ты -- мне, я -- тебе" или незаурядная комедия человеческих ошибок, -- сегодня следует обратить внимание не на причину, а на следствие случившегося. Обворованные, униженные и оскорбленные испанцы стали искупительной жертвой чемпионата мира. Случилось то самое абсолютное зло, которое часто является необходимым условием для блага. Те, кто сегодня продолжает истошно -- "Mamma mia!" -- кричать о страшном судействе на мировом чемпионате и о тайных пружинах этого зла, не заметили (а скорее всего не хотят замечать) главного. Революция, о необходимости которой так много говорили все, все, все, свершилась. Не будем отвлекаться на дискуссии о возможности использования специальной техники для определения офсайдов, не будем рассуждать о целесообразности эксперимента с использованием судей за воротами на манер хоккея. Последние матчи чемпионата показали, что в этом и особой необходимости нет.

Несчастный угандиец, отменяя гол Морьентеса, а затем определяя ему же положение вне игры, не знал, что творит историю. Он загнал в офсайд политику, он положил конец всей этой глупой войне континентов вокруг назначения судей на решающие матчи. Отныне и вовеки веков судить матчи чемпионатов мира будут сильнейшие. То есть европейцы. Можно сколько угодно умиляться своеобразию Кубка Либертадорес и Кубка Африки, но в самый хороший, в самый современный футбол в свободное от чемпионата мира время играют на полях Европы. И нужно иметь привычку к этому футболу. И нужно подавить в себе национальную гордыню, чтобы признать, что на этом футбольном континенте при всех его грехах у человека больше шансов сделать капитал на своей неподкупности, чем в Африке или Латинской Америке. Здесь больше возможностей жить хорошо без риска по окончании жизни угодить в ад. Нужно было случиться всему тому, что случилось в Японии и Корее, чтобы мир вдруг осознал это ясную -- хотя, наверное, и обидную -- для многих истину.

Никто не спорил по поводу назначения швейцарского немца Урса Майера на полуфинал Корея--Германия, Кима Милтона Нильсена -- на полуфинал Бразилия--Турция. И уж тем более Пьерлуиджи Коллины -- на европейско-южноамериканский финал. Всем понятно, что эта суперзвезда футбольного арбитража сияет так высоко, что Германия и Бразилия для него -- две равноудаленные точки. Проблема судейства? О ней все забыли, когда ценой поражения Испании восторжествовал здравый смысл. Спасибо тебе, бедная Испания. Спасибо вам, Али Тамусанге. Что будет дальше? Возможно, судейский рейтинг судей -- подобно существующему рейтингу сборных. Судить должны те, где есть привычка к хорошей игре -- культура и технология судейства.

Культура выше технологии

Изощренная культура пока побеждает изощренные технологии. Музейный порядок восторжествовал -- в финале сошлись две самые титулованные команды мира. Победа Турции над Кореей -- это тоже торжество молодой европейской культуры над блестящим производственным предприятием Гуса Хиддинка на Дальнем Востоке.

В культуре всегда есть сюжет, технология -- бессюжетна, она описывается в терминах. О матче Германия--Бразилия можно написать роман. Причем сама игра будет только финальным его действом, где сходятся все сюжетные линии. Линия тренера Сколари, который принял Бразилию у края пропасти и выиграл, как можно теперь уже сказать, решающее сражение у Парагвая взводом безвестных мальчишек. Линия Роналдо, который дважды в своей жизни покидал поле инвалидом, а затем вернулся в игру с уже чужим, не слишком ловким, не слишком послушным ему телом, но прежним сердцем -- сердцем гениального игрока. Линия Кана -- железного человека, гипнотизера форвардов, человека, для которого опасность -- радость и который вдруг -- нет, конечно, не дрогнул -- просто выпустил мяч из рук. Музей футбола пополнился еще одним шедевром. Мы обязательно вернемся, чтобы взглянуть на него еще один раз.