6 мин.

Юлия Ефимова: «В Рио была холодная война, это не похоже на Олимпиаду»

Главная пловчиха России вернулась из Бразилии и рассказала обо всех проблемах.

alt

— Хорошо быть дома, сразу чувствуется облегчение. Все закончилось.

Не могу передать словами, что я чувствовала перед Играми. Постоянно была напряженность, еще с февраля это началось: допускают – не допускают, допускают – не допускают. В последнюю неделю или даже полторы было особенно сложно, когда кормили обещаниями и завтраками: завтра будет решено, завтра будет решение. Я летела из Майами в Рио еле сдерживая слезы, надеялась, что не уеду оттуда на следующий день из-за решения суда. Время в Рио – самое ужасное в моей жизни из-за напряженности, сколько слез там было… Как бы я ни старалась от этого отстраниться, это повлияло на результат. Я потратила на это много сил.

— Хуже смерти может быть только ожидание смерти. Больше нечего добавить, – сказал отец Юлии Андрей Ефимов.

— Как вы справлялись с давлением?

— Другого выбора просто не было. Когда незадолго до открытия Игр сказали, что меня допустили, и я вышла с тренировки с улыбкой, корреспонденты еще спрашивали, как я могу улыбаться после таких проблем. Но у меня не было другого выбора. Да, было тяжело, в первое время – особенно. Потому что со всеми раньше нормально общались, а сейчас кто-то не здоровается, кто-то взгляды какие-то бросал. Но многие и нормально общались. Уже потом, после финала, многие говорили: мы так за тебя болели и переживали. Но ни один не поддержал открыто.

Мне помогло то, что когда только начался прессинг, мои соцсети взорвались от пожеланий и поддержки из России. Это дало мне заряд для борьбы до самого конца. Я отстранилась от всего, не замечала, кто что делает. Все эти комментарии соперников узнавала от других людей, от журналистов – и не сразу, а спустя какое-то время. Мне было уже все равно, кто что скажет.

— Вы чувствовали взгляд Кинг, когда она перед заплывом так внимательно смотрела вам в спину? Как вы к ней теперь относитесь?

— Не видела этот момент, мне показывали все уже через пару дней. Когда выходишь на старт, ничего не слышишь и не видишь. Но это неспортивное поведение. Понимаю, что она молодая, тем более американка, но так спортсмены себя не ведут. Она потом старалась извиниться. Но я зла ни на кого не держу. Мне больше нечего добавить.

alt

— Ментально такое поведение соперницы действует на вас?

— В спорте часто такое бывает – в плавании, конечно, меньше, но в боксе, например, часто стараются разозлить. Меня это больше мотивирует, а не выбивает из строя. Бывает, кто-то кого-то подтолкнет перед стартом, но меня это никогда не выбивало из себя.

— Про характер Юлии могу рассказать следующее, – отметил агент Ефимовой Андрей Митьков. – 20 июня ее экстренно привезли в больницу в США и откачивали. Иммунитет был ниже низкого. Она переболела ангиной, и организм не был готов к высоким нагрузкам. После решения исполкома МОК об отстранении у нас к Юле был всего один вопрос: «До конца идем?» – «Да, до конца».

— В итоге вы довольны Олимпиадой?

— В нынешней ситуации, после всего, – да, довольна. Мне очень нравится Рио, но есть свои сложности. Там очень опасно, очень страшно. Там воровали в номерах, слышала, что очень у многих команд воровали. И было страшно оставить медаль в номере, но при этом страшно было и брать с собой, потому что могли ограбить. А так – ничего особенного. Еда стандартная, номера обычные. Обычная Олимпиада. Претензий у меня нет.

Другое дело – в эмоциональном плане. Таких соревнований у меня не было и, надеюсь, не будет. Я с детства на соревнования ездила как на праздник, потому что встречаешься с людьми, знакомишься с новыми со всех стран, плюс – я люблю соревноваться. А сейчас такого настроя не было, все было тяжело – прессинг со стороны болельщиков, стран, соперников, СМИ. Это не было похоже на соревнования, на Олимпийские игры, потому что Олимпиады всегда объединяют, а тут Россия была под прессингом. Это была война. Холодная война.

— Зачем вам тренироваться в США?

— С этим у меня долгая история. Первый раз я хотела бросить плавание в 16 лет. У меня были тяжелые отношения с тренером, было очень тяжело эмоционально; были очень большие, бешеные физические нагрузки, то есть в России я плавала буквально сутками. Папа кое-как уговорил остаться. Потом я еще два года поплавала, но в 18 лет началось то же самое – было тяжело, опять нервы. Я решила: надо либо заканчивать, либо что-то менять. Я не могла оставаться тут, мы с тренером больше не могли ничего сделать, результаты стояли на месте. У меня было несколько вариантов: можно было уехать в Европу или Австралию. И тут мне написал тренер Дэвид Сало из США. Я знала, кто это такой, кто у него тренировался, что у него очень большая группа. В Америке – самая сильная школа плавания. Когда я приехала, то была в шоке – там совсем другой подход, другие тренировки, тренер совершенно иначе относится к спортсменам. Мне очень подходят тренировки Дэвида Сало. Главный момент – большая команда. Тут в основном занятия в формате тренер-спортсмен или 2-3 человека работают – и все в разных стилях. А там вместе занимаются более 40 человек. Когда устал, приболел, просто не хочешь работать, но видишь, что рядом кто-то пытается тебя обогнать, всегда заводишься и начинаешь работать. Мне теперь очень важно, чтобы была хорошая команда.

alt

— Вы продолжите тренироваться в Америке?

— Не знаю. Меня держал там только мой тренер, но сейчас ему запретили тренировать, а команду разогнали. Сейчас не знаю, где тренироваться. Тренер у меня есть, нужна команда для спарринга. Нужен клуб, мы думаем собрать команду и открыть свой клуб.

— Мы будем создавать свой клуб, Юлия может помогать молодым спортсменам. Уже отправили предложения о партнерстве в «Газпром» и «Сбербанк», – отметил агент Ефимовой Андрей Митьков.

— Клуб будет в России?

— С этим пока сложно, — продолжила Юлия. — Мне перед Олимпиадой помогло то, что у меня было много проб, взятых не в России. Может, если буду тренироваться здесь, мне потом скажут: «Ты не можешь поехать на чемпионат мира, потому что недостаточно проб». Я надеялась, что после Олимпиады все это прекратится, но сами видите, что делается с паралимпийцами. Думаю, что на зимней Олимпиаде будет еще больший прессинг. Все хуже и хуже становится.

Я думала, что займусь своим клубом по завершении карьеры, но сейчас мне тоже нужно тренироваться. У меня есть большой опыт, я многому научилась в США, папа тоже сидел на бортике и следил. Главное – в Америке другой эмоциональный подход. У нас очень хорошие и талантливые люди, но им нужно немного поменять мышление, представление о виде спорта, нужно полюбить плавание. А для этого надо им многое рассказывать, мне так помогли.

Казалось бы, после Олимпиады у меня должно быть отвращение к бассейну, я должна хотеть отдохнуть, но мне хочется плавать дальше, выступать на соревнованиях и доказывать.

Фото: РИА Новости/Александр Вильф; REUTERS/David Gray; instagram.com/pryanya93