Жоэль Перро и Олег Сапрыкин (в красном) против Рафи Торреса и Ладислава Шмида: возможно, неприглядная, но неотъемлемая часть хоккея. Фото: REUTERS/Ross D Franklin

И больше не дерись

В январе директор НХЛ по хоккейным операциям Колин Кэмпбелл заявил о намерении обсудить с клубными руководителями возможность запрета на драки. Тема эта была быстро заиграна после авторитетных возражений Джо Торнтона, Брайна Бурка и других, а также еще более авторитетных – для Кэмпбелла уж как минимум – сомнений Гэри Беттмэна. А жаль...

Жаль, потому что не каждый день такая феерическая глупость исходит из уст высокопоставленного чиновника. Оговоримся: в хоккее. Уточним: в НХЛ.

Но раз уж господин Кэмпбелл соизволили ляпнуть, мы не откажем себе в удовольствии на эту тему поразмышлять и порассуждать, вполне осознавая, что ни один из нас не носит фамилию Торнтон и тем более Беттмэн. Или Беттмэн и тем более Торнтон – кому как.

Кэмпбелл – это «как бы» очевидно – погорячился. Беттмэн – та же история – осторожен: глупо отрицать, что драки большей части зрителей нравятся; а раз так – то совсем уж самоубийство идти наперекор зрительскому вкусу. Поскольку популярность лиги (вида спорта) прямо пропорциональна жизнеспособности лиги (вида спорта), если не на североамериканском, то на американском рынке – точно.

Предотвращать несчастные случаи логично профилактикой мер безопасности, а не запретом вероятной первопричины

Беттмэн – калач тертый, два локаута пережил, доходы лиги увеличил за годы правления раз этак в шесть. Зря болтать, то есть, не станет. Потому и почву на предмет сомнительной популярности изменений прощупывал не он. Сам-то Беттмэн, конечно, дружит со здравым смыслом. А здравый смысл как раз и подсказывает: гибель 21-летнего защитника, при всей своей трагичности – несчастный случай, а не закономерное следствие драк на льду. И предотвращать такого рода несчастные случаи логично профилактикой мер безопасности, а не запретом вероятной первопричины.

Мы бы не сказали, что драки в хоккее так уж необходимы; обойтись без них, наверное, можно. Но можно – и с ними также прекрасно обойтись. Во всяком случае, они очень органично вписываются в концепцию игры, согласно которой в нее играют настоящие мужчины, и далее по известному тексту. Выражается это, разумеется, не в мордобое, а в том, как эти выдающиеся джентльмены ложатся под шайбу. Как размазывают соперников по бортам. Как встают, и бегут дальше, когда соперник размазывает по борту их. Жесткий «фулл контакт» (в пределах правил) – это фишка хоккея, его почти уникальная особенность. Слово «почти» сюда пробралось из-за регби; эти настоящие мужчины также достойны всяческого уважения, но они все же передвигаются не на сумасшедшей скорости по льду, а на вполне разумной – по траве.

Между прочим, кулаки – пусть и самых заслуженных бойцов – несут в себе куда меньшую угрозу, нежели многие другие опасности, подстерегающие человека, которого угораздило заняться хоккеем и о которых речь пойдет чуть ниже. И за редчайшими исключениями, неизбежными для любого правила, никакого травматизма в драках не было даже 20 лет назад, когда люди бились не в пример отчаяннее, нежели они делают это сейчас. Ну, не считая специфических переломов носа (мелочь для искушенного бойца) или легких сотрясений мозга (тоже травма, но все же не то сотрясение, которое обычно случается при ударе об лед или борт после силового приема, проведенного на хорошей скорости 100-килограммовым оппонентом) и различных повреждений кистей рук (осознанный риск; скажем, разрыв крестообразных связок – такой же осознанный, но значительно чаще встречающийся и имеющий худшие последствия).

Вот так незаметно мы подошли к тому, что, следуя логике господина Кэмпбелла, стоит запретить... точнее – обсудить на предмет запрета, в силу чрезмерной опасности для здоровья:

1. Силовые приемы. Если «хит» проведен большим мастером своего дела, то, даже будучи абсолютно чистым, он сулит пострадавшему большие проблемы. Кто не верит – спросите, ну, скажем, Эрика Линдроса, или Пола Карию, или… да чего уж там, спросите любого игрока, имевшего неосторожность въезжать по центру в зону «Нью-Джерси» во время смены Скотта Стивенса, опустив при этом голову. Стивенс приведен как крайне редкое сочетание всесокрушающей мощи и отсутствия откровенной грязи. Понятное дело, что в других случаях – когда мощь выходит за рамки правил – последствия могут быть еще хуже. Вот Рэнди Джонс приложил Патриса Бержерона полтора года назад так, что тот пропустил фактически весь прошлый сезон, а в нынешнем хоть и играет, но далеко не прежнем своем уровне. И это Джонс еще относительно «несильно» приложился – ну, потому что без разбега. Попытайтесь представить себе последствия вот этого, не увернись Малкин от неуправляемой стокилограммовой торпеды со смещенным центром тяжести.

Случаи травмирования хоккеистов их обувью сравнительно редки – и слава богу

2. Шайбу. Всем, наверное, известно, как шесть лет назад трагически погибла 14-летняя девочка, в которую угодила шайба, пущенная нападающим «Коламбуса» Эспеном Кнутсеном, обладающим далеко не самым мощным щелчком. Это случайность. Трагическая, но – случайность. И, тем не менее, факт. Стоивший человеку жизни. Хоккеисты на льду подвержены еще большему риску, поскольку на трибуны шайба вылетает время от времени, а внутри площадки мечется постоянно. И постоянно же игроки «ложатся» под шайбу – по доброй воле. А бывает, она и сама находит цель: как, например, в случае с Павлом Кубиной. Голкиперам же и вовсе прилетает в голову, наверное, в среднем раз за два матча, а то и чаще. Конечно, амуниция защищает игроков. Насколько серьезно защищает – каждый может прикинуть самостоятельно, надев на себя шлем, и хлопнув по нему ладонью – средне хлопнув, не обязательно со всей силы. И затем умозрительно сопоставив – насколько мягкий шлепок ладонью отличается от жесткого попадания шайбы, летящей даже со средней скоростью.

3. Коньки. Случаи травмирования хоккеистов их обувью сравнительно редки – и слава богу. Поскольку очень уж кровавы. Вот самый свежий, прошлогодний, пример – Рихард Зедник, пострадавший от собственного капитана Олли Йокинена. А вот самый жуткий – Клинт Мэларчак два десятка лет назад. В обоих случаях игрокам фактически вспороли горло, в свете чего резаные травмы рук (как, например, у Алексея Яшина) даже и не будем рассматривать.

4. Клюшку. Вообще, зацепы, тычки, удары и прочие действия клюшкой, направленные не на шайбу, правилами запрещены (то есть – наказываются). Ну, так и драки запрещены (то есть – наказываются), однако же это людей не останавливает. Так что, если уж решать проблему на корню, по-кэмпбелловски, то клюшки можно, приравняв к холодному оружию ударного типа, запретить к ношению и применению в местах общественного пользования. Вот Александр Пережогин как катаной «уработал» Гаррета Стэффорда – это что-то из кендо. Вот знаменитый «автограф Максорли» – безо всякого стиля: «Але, ты че здесь разъездился?». Совсем недавно этот «автограф» был провозглашен едва ли не пиком вопиющего вандализма в НХЛ, но Крис Саймон два года назад заставил Максорли на своем фоне выглядеть начинающим хулиганом рядом с рецидивистом. А Билл Герин однажды на тренировке попробовал себя в роли средневекового палача на малоизвестном одноклубнике (точнее – фармклубовце из системы «Далласа»). Голову не отрубил, но врезал – от души и со знанием дела.

5. Борта. Их, если по уму, следует упразднить еще раньше, чем драки, ибо они травмируют больше людей, чем эти самые драки, а также шайбы, коньки и клюшки в совокупности. Для этого даже не обязательно впечатывать оппонента в борт, как в вышеупомянутом случае с Джонсом и Бержероном, а можно просто ненавязчиво привезти соперника, как, например, это сделал Александр Овечкин с Дэниэлом Бриэром.

Необходимо сделать жесткий выбор: либо игроки – либо зрители

6. Лед. Опасен – не менее бортов. Он и скользкий, и жесткий. Любой человек, рискнувший поиграть в хоккей, должен быть готов к тому, что рано или поздно упадет; и падать будет довольно часто. Хорошо, когда, падая, успеваешь сгруппироваться; но если тебя при этом заботливо сопровождают, как Тодд Бертуцци Стива Мура, а сверху наваливаются четыре-пять человек, включая бросившихся заступаться одноклубников, то последствия бывают очень печальными. И надо еще помнить, что пока это все происходит на коньках, которые худо-бедно цепляются за лед. Если же их запретить, то в обычной обуви количество падений возрастет в разы, а значит лед уж тем более станет не нужным.

7. Ну и необходимо сделать жесткий выбор: либо игроки – либо зрители. Кто-то из них – лишний. Ибо присутствие и тех и других в одном закрытом помещении не гарантирует безопасности последним, несмотря на их многократное численное превосходство. Зрители эмоционально реагируют на игру – что нормально, а хоккеисты – на эти эмоции иногда пылко отвечают, что тоже нормально – не роботы ж они, в конце концов. И если во встрече с Таем Доми филадельфийский болельщик отделался легким испугом, то камикадзе из Квебека, оказавшийся у лавки «Баффало», и попавший под полтора десятка ударов отбойного молотка Роба Рэя, достоин куда большего сочувствия. Невзирая на то, что в обоих случаях непрофессионалы бросали вызов профессионалам сами, и по доброй воле оказывались в радиусе действия их кулаков. Чего не скажешь о высадке бостонского десанта в Мэдисоне – да, не зря ту команду называли Big Bad Bruins. А вот и обратный пример – и снова с участием бостонца. На этот раз болельщик «мишек» весьма чувствительно атаковал никогда не бывшего забиякой Стива Айзермана. Конечно, дабы стяжать хоть каплю славы, ему было б лучше потягаться с Доми или Рэем – и пусть даже при этом быть разбитым в пух и прах; но поскольку он выбрал себе такую вот цель, то иначе как гаденышем классифицировать этого зрителя нельзя.

В общем, запрет на драки, если о нем вдруг еще кто-нибудь из официальных товарищей надумает заговорить, – это первый шаг на сомнительном пути по изменению лица игры. Вторым будет запрет силовой борьбы и далее по приведенному выше списку. Минуточку… Так ведь это получится футбол! Оно нам надо? Один уже есть, и играть мы в него умеем не то чтобы очень. Американцев и особенно канадцев, кстати, это тоже касается.