Джо Кошур: «Боб Проберт не был моим другом... Он был моим братом по крови»

Когда вы смотрите на правую руку Джо Кошура, у вас складывается ощущение, что вы присутствуете на съемках фильма ужасов. От среднего сустава в сторону запястья, идет трехдюймовый вздутый красный шрам. Между первым и вторым пальцами протягивается другой тонкий хирургический шрам, который остался после операции на сухожилиях. Тут и там на пальцах и вокруг его пальцев с два десятка маленьких белых шрамов, все это дополняют костные мозоли и шишка, размером с грецкий орех.

Расскажите пожалуйста историю, после которой, вам чуть не ампутировали правую руку.

– Это было в январе 1985 года, в матче против "Nova Scotia Oilers". Я вызвал на "танец", одного из самых крутых парней AHL - Джима Плейфэйра, и нокаутировал его. При ударе, я поранил правую руку о его зубы, от среднего пальца до запястья, у меня образовалась глубокая рана. Чуть позже в раздевалке, врач наложил мне на рану 40 швов. Когда меня зашивали, ко мне подошел главный тренер - Билл Динин, и сказал, что меня подняли в основу. 

На следующее утро, первым самолетом, я вылетел в Детройт. Я зарегистрировался в отеле, а затем провел мучительную, и бессонную ночь. К утру, рука раздулась до невероятных размеров, ужасно болела голова, поднялась температура. Но я приехал на утреннюю тренировку, помощник главного - Дэн Билиль, заметил, что я был в одной перчатке. Он вызвал врача, а через полчаса меня уже везли в больницу. В пять часов вечера мне предстояла серьезная операция. Две недели я был между жизнью и смертью, врачи боролись, чтобы сохранить мне жизнь, и повозможности руку. Когда я пришел в себя, прошло уже три недели после операции. Врачи мне рассказали, что происходило за эти дни, пока я был без сознания. После того, как мне зашили рану после матча, ткани и поврежденные сухожилия начали гнить, в любой момент могло начаться заражение крови. Это говорит о том, что в Галифаксе, мне оказали неквалифицированную медицинскую помощь. Еще бы сутки, и мне бы ампутировали правую руку. Моя хоккейная карьера закончилась бы, так и не начавшись.

Но эта травма не помешала вам на протяжении 16 лет, отправлять ваших коллег в нокаут.

 – Я полностью восстановился, только в следующем сезоне. После операции, я должен был набирать форму. Подъем в пять утра, в шесть я уже был в тренировочном зале, два часа занятий, а затем легкий завтрак. В пять вечера, я снова тренировался, бегал или боксировал в спортивном зале. Чтобы почувствовать руку, я отрабатывал удары на кирпичах, это равносильно тому, что вы бьете по хоккейному шлему соперника. Также занимался плайометрией на парковке. Плайометрия – это такой вид тренировок, при котором мышцы учатся развивать максимальное усилие за кратчайшее время. Прыжки, отжимания, подтягивания и т.д. Я выпивал уйму протеиновых коктейлей и ложился спать не позже одиннадцати. Первое время, я не мог спокойно спать, так-как рука очень сильно болела, и постоянно кровоточила. В конце концов, я восстановился, и набрал отличную форму.

Кто первым разглядел у вас задатки энфорсера?

– Мне было тогда 15 лет, ко мне подошел главный тренер  "Yorkton Terriers" - Джерри Джеймс, своего рода  Бо Джексон Канады. Он сказал, что если я хочу пробиться в НХЛ, то мне не мешает начать работать кулаками. Что я и сделал. У меня было около десяти минут штрафа в первые двадцать игр. В последние сорок игр, я набрал двести пятьдесят минут штрафа, и обошел своего партнера Дэйва Брауна, который был на два года меня старше.

Помните свой первый серьезный бой?

– Да. Это было в WHL, я играл за "Saskatoon Blades". В матче против "Kamloops Junior Oilers", Брюс Холлоуэй нанес травму нашему вратарю - Аллану Лярошелле. Мы встретились с ним в средней зоне, он задирал кого-то из наших игроков, не знаю почему, но я тогда не на шутку разозлился. Я сбросил перчатки, он последовал моему примеру, и я нанес удар с правой точно в челюсть. Брюс упал, а я не знал, что мне делать, то ли добивать его, то ли оказывать ему первую медицинскую помощь. Холлоуэй покинул площадку на носилках, я сломал ему челюсть, и у него было подозрение на сотрясение мозга. После матча, ко мне подошел тренер соперников - Билл Ла Форж, и сказал мне:"Сынок, я много чего видел в этой жизни. Но ты меня сегодня удивил. Если это был неслучайный удар, то тебя ждет большое будущее в НХЛ".

В детстве вы часто дрались?

– Нет. Все мое детство прошло на семейной ферме в Келвингтоне провинции Саскачеван. Я, как и многие другие дети, помогал своим родителям по хозяйству. У нас были небольшие, мелкие водоемы среди полей фермерского хозяйства. Чтобы избежать поездки по полям тракторов и грузовых автомобилей, по краям поля на полосы необработанной земли намывали мысы. Мысы, как правило, граничили с арыком. В мои обязанности входило, очищать мысы от горных пород, собирать камни, и складывать их в канавы.

В 1983 году вас задрафтовал "Детройт". Какие у вас были ощущения?

–  Джимми Девеллано выбрал меня в пятом раунде, восемьдесят восьмым. Скауты "Детройта" очень часто приезжали на матчи "Saskatoon Blades", по слухам мной еще интересовались "Виннипег" и "Ванкувер. Но достался я все-таки Красным Крыльям. То, что вас выбрали на драфте, вовсе не означает того, что вы будете играть в НХЛ. Я вернулся в юниорскую команду на следующий год, и лишь в сезоне - 1984/85 я дебютировал в составе "Детройта".

В AHL, вы надолго не задержались.

– В "Adirondack Red Wings" я провел полтора сезона, меня часто поднимали в основу. "Adirondack" играл в Глен Фоллс, штат Нью-Йорк, в пятидесяти милях к северу от Олбани, в восточной части штата. Команда играла в дивизионе Northern с "Монктоном", "Фредериктоном", "Галифаксом", "Шербруком′ и ′Портлендом′, что означало, что у нас было много свободного времени. Мы обычно выезжали в Маритаймс и играли по два раза с Монктоном, Галифаксом, Фредериктоном, а затем отправлялись домой.

В команде была система: выиграли игру, затем все идут в бар попить пивка. На следующий день тренировка, от получаса до сорока пяти минут, а потом опять все в бар и по паре пива. Когда я попал в AHL, все пили в обед. Это было почти обязательно, словно командная тренировка. В неигровые дни мы обычно где-нибудь собирались и опять ударяли по пивку. Это было полезно для поддержки морального духа. Это сплачивало команду. А сейчас все проводят время по своему.

Кого из своих коллег, с кем вам приходилось "танцевать", вы можете выделить?

– Очень многих, поскольку в НХЛ выживают только самые профессиональные тафгаи. Начну с Боба Проберта, у него была наиболее хитрая техника боя - он позволял схватить себя за свитер, затем сам же избавлялся от него, благодаря прекрасному владению коньками разрывал дистанцию и наносил серию сокрушающих ударов. Вообще, с кем я "танцевал", я бы разделил на две группы. В первую входят те, кто предпочитает сразу же включаться в обмен ударами и не пытается за счет движений корпусом и ложных ударов "перетанцевать" противника. В эту группу, на мой взгляд, входят - Тони Твист, Стю Гримсон, Дэйв Семенко, Глен Кокран, Аль Секорд, Брайан Курран, Линк Гетц, Роб Рэй. Вторую же группу составляют "вяжущие" бойцы, которые стараются сначала запутать соперника, вывести его из равновесия и лишь затем приступить к делу. В нее я бы включил - Марти Максорли, Тодда Юэна, Брента Северина, Пола Лоса, Лайла Оделейна, Дана Марзина, Кена Баумгартнера.

В одном из своих интервью Дональд Брашир описывал свое состояние после боя с вами. "Кошур бил меня по шлему, складывалось такое ощущение, что по моей голове наносят удары молотом. В конце концов, он расколол мне шлем. На следующий день, у меня была страшная головная боль, все левая сторона скулы опухла. Хотя, он бил мне по правой стороне. Я даже не мог принимать пищу, так-как мои десна воспалились. Интересно, что было бы, если бы у меня не было шлема? Когда я об этом думаю, мне становится страшно".

– Дональд преувеличивает, так-как в лиге хватало парней, с хорошим поставленным ударом. Впервые мы схлестнулись с ним в январе 1995, когда я играл за "Рейнджерс", а он был новичком "Монреаля". Брашир всегда очень волновался о том, как бы не получить травму. Он достаточно силен, чтобы контролировать оппонента. Вместо того чтобы держать соперника на расстоянии, он предпочитает подвинуть соперника поближе к себе и бить быстрыми хуками. Это защитный стиль боя. Никому никогда по-настоящему так и не достается, потому что он слишком близко для увесистого удара. Зрители обычно считают, что комментаторы видят отличия между настоящей дракой и "танцами с объятиями", но зачастую это не так. "О, Боже, они нанесли сорок-сорок пять ударов". Но такими ударами вряд ли можно лопнуть даже полиэтиленовый пакет, в них нет настоящей силы.

Пол Лос до сих пор вспоминает урок, который вы ему преподали в его дебютный сезон. Долгое время, он был объектом насмешек, со стороны всех энфорсеров лиги.

–  Я помню этот бой, дабы освободиться от "вязания" Лоса, я сам снял с себя свитер и в следующее мгновение, получив оперативный простор, сокрушил его. Стоя на коленях после драки, Пол держал в руках мой свитер, затем в сердцах отшвырнул его подальше. Комментаторы смеялись: "Лос не оставил себе на сувенир свитер Кошура". Я очень уважаю Пола, так-как у нас много общего. После того, как его запястье рассыпалось от удара о шлем Джеффа Коуэна, он до последнего надеялся вернуться на лед. В НБА такая травма сразу же ставит крест на карьере игрока. Лос перенес несколько сложных операций, и девять месяцев проходил в гипсе, ему так и не смогли стабилизировать запястье, и Пол завершил свою карьеру.

Ваш самый неудобный соперник?

– Марти Максорли. Если бы он служил на флоте, ему не было бы равных при вязании морских узлов. ( смеется ). 

Вас ни разу не вырубали по-настоящему?

– Вырубали, как и всякого. Однажды врезали настолько сильно, что потемнело в глазах. Это был Крейг Кокс из "Ванкувера". Его удар в подбородок я до сих пор вспоминаю. Сам поражаюсь, как выдержала челюсть. Я шел на сближение, но Кокс опередил меня с ударом. Я всегда помнил от кого мне доставалось. Хотя отомстить для меня не самоцель. Чем дольше играешь в НХЛ, тем лучше себя контролируешь.

О чем вы думали перед драками?

– О том, чтобы выйти из них живым.  

Статистики подсчитали, что вы являетесь лидером по колличеству нокаутов в истории НХЛ.

– А сколько раз меня посылали в нокаут, они не считали? ( смеется ).

Нет. И сколько?

– Иногда достаточно одного, чтобы понять, насколько хрупкая человеческая жизнь.

Я с вами согласна, достаточно вспомнить, что произошло с Брэдом Дальгарно после встречи с вами. Один ваш удар с правой разрушил его скулы и глазницы. Во время операции врачам пришлось просверлить отверстие в боковой части его головы, чтобы он не потерял свой левый глаз, из-за перелома орбитальной кости. С большим трудом, Брэд вернулся в большой хоккей через год.

– Пауза... Поверьте, я до сих пор жалею о том, что все так вышло с Брэдом.

Но по словам Дальгарно, вы преследовали его две смены.

 – Я должен был наказать Брэда, в этом заключалась моя работа. Мне кажется, что главный тренер "Нью-Йорк Айлендерс" Терри Симпсон, совершил большую ошибку, когда пытался  переквалифицировать Дальгарно в энфорсеры. Есть игроки, которые пытались сделать себе имя на "танцах" с играющими хоккеистами. Я никогда этого не делал . Я только боролся против игроков, которые могли бы себя защитить. Если я превосходил своего противника в драке, я никогда не наносил дополнительные удары, чтобы добить его. Вы делаете то, что нужно, чтобы остаться в игре.

В лиге существуют двойные стандарты?

– Да. Правила были для всех разные. Из-за этого происходили непоследовательные решения. Реальность состояла в том, что тренерам и генменеджерам нужны были тафгаи на льду, но, в то же самое время, им приходилось быть политически корректными. Крис Саймон ударил со всей силы клюшкой по голове Райана Холлвега из "Рейнджерс", и был дисквалифицирован на 25 матчей. Но лига почему-то упустила момент, который предшествовал этому удару. Райан ударил Саймон сзади, после чего, тот врезался в борт, и чуть не получил тяжелую травму. В тот момент Крис ждал шайбу, и сосредоточился на ней - и неожиданно получил удар! Он обернулся и увидел, что Холлвег готовится бить еще раз. Что ему оставалось делать? Что было в руках - тем он и ударил. Вы бы тоже ударили, будь вы на его месте.  Если ты тафгай, ты получаешь наказание по максимуму, просто за факт того, что ты тафгай.

 А некоторым такие же трюки сходят с рук, они не получают даже пары минут штрафа. Вспомните Криса Пронгера и его локоть в голову Дина Макаммонда в финале Кубка Стэнли 2007 года. Удивительный факт: во второй раз за две недели Пронгер, не получая в ходе матча за свой удар даже малого штрафа, на следующий день по видеозаписи подвергается дисквалификации на одну игру. Иначе говоря, вновь подтвердился тезис о двойных стандартах лиги в отношении звезд, во многом определяющих цену на хоккейный продукт, и обычных игроков. Не может не вызывать удивления и весьма скромное наказание Пронгера - ведь обычно в НХЛ за повторное нарушение карают как минимум в два раза строже, чем за первое.

Ваш друг, актер - Джефф Дэниэлс, сравнил бой на коньках, с работой канатоходца.

– Хоккейные драки начинаются с того, что вы хватаете своего соперника за свитер, это помогает вам удерживать баланс. Если у вас нет баланса, то есть, вам не удалось схватить оппонента за свитер, то сила вашего удара зависит от вашей руки, когда вы наносите удар, самое главное не промахнуться, и не потерять равновесие. Потрясающее чутье баланса было у Боба Проберта и Тони Твиста. Они раскачивали соперников вперед и назад, и когда оппонент двигался на встречу к ним, наносили сокрушительный удар. Некоторые энфорсеры пытаются захватить ударную руку противника, и начинают вязать ее, стараясь сделать так, чтобы рука соперника все время была в напряжении.

У вас много друзей, среди ваших коллег?

– У меня много друзей среди коллег. Но я никогда не смешивал работу и дружбу. Мы могли мило общаться до игры и после, но все знали: когда я надевал хоккейный шлем, друзей для меня не существовало.Энфорсеры редко противостоят друг другу больше, чем один раз в игре. Мы призваны, чтобы разрешить спор, и больше можем не вернуться к этому вопросу. Я восхищаюсь мужеством своих коллег, которые в любую минуту придут на помощь своему партнеру, и примут на себя с десяток ударов. Я восхищен их готовностью жертвовать своим здоровьем, ради тех, у которых зарплата существенно выше, чем у них. Я не люблю, когда нас называют вышибалами или головорезами, это является неуважением к нашей профессии.

Вратарь "Рейнджерс" Майк Рихтер, утверждает, что вы как никто другой заслуживали - Билл Мастертон Трофи.

 –  Просто Майки видел, что происходило с моей правой рукой, после драки. Каждый раз, я разбивал руку в кровь, и кожа не успевала нарастать. На вид, моя рука выглядела, как кусок сырого мяса. Инфекция являлась постоянной угрозой, во время игры, я носил специальную перчатку, в которой было дополнительное место для мягкой повязки. Конечно, она имела ограниченную ценность в хоккее, где бои начинаются с опусканием перчатки. В 1996 году, я перенес четыре операции на правой руке, это помогло мне подписать новый контракт с "Ред Уингз". На тот момент я был без клуба, и подумывал о том, чтобы повесить коньки на гвоздь. Но так получилось, что я еще дважды поднимал над головой Кубок Стэнли, и входил в знаменитую тройку "Grind Line".

В середине 80-х образовался дуэт Проберт - Кошур. Ваша популярность была запредельной, и болельщики прозвали вас THE BRUISE BROTHERS. Сейчас вы остались один, без своего лучшего друга.

 – Боб Проберт не был моим другом... Нас связывало нечто большее чем просто дружба. Он был моим братом по крови. Полторы дюжины сезонов мы сеяли хаос и разрушения по всей лиге. Каждый матч, для нас был как маленькая война, мы выходили на лед и бились, зализывали раны, и снова бросались в бой. На протяжении многих лет, мы многое повидали вместе, на льду и вне его. Любители хоккея знали его как тафгая, жесткого игрока, драчуна, но вне льда он был очень мягким, добросердечным человеком. Он был очень милым со всеми окружающими, остроумным, веселым человеком, любившим пошутить и подбодрить своих коллег. Когда он был на льду, все могли сосредоточиться на хоккее.

 Вам его не хватает?

 – Он всегда со мной ( показывает на свое сердце ). Когда поднимали свитер Стива Айзермана, мы с  Проби должны были выходить вместе, но так как он задержался на таможне США, расстановку поменяли, и он вышел на лед с Владди ( Владимир Константинов ). В тот день, он подарил мне медальон с нашими фотографиями, сделанный в форме хоккейной перчатки, с гравировкой "Кровавые братья". С того момента, я никогда не расстаюсь с этим медальоном.  

Интервью Johnette Howard. Источник www.grantland.com