Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    Владимир Крамник: "Я никогда не хотел быть чемпионом мира"

    15 марта в Монако начинается крупный шахматный турнир с участием ведущих гроссмейстеров. Их список открывает чемпион мира Владимир Крамник, который выигрывал эти соревнования уже пять раз.

     

    "ТОПАЛОВ ДЛЯ МЕНЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ"

    Ваш прошлогодний матч с Веселином Топаловым оказался омрачен туалетным скандалом. Сейчас он себя исчерпал?

    Его высосали из пальца, поэтому и исчерпывать нечего. В нем ничего не было, кроме желания вывести меня из равновесия. Сейчас, по прошествии времени, думаю, что одна из причин скандала — желание сорвать матч, который для Топалова очень неудачно складывался. Для зрителей и журналистов все это, может быть, было и интересно. Но для человека, оказавшегося в центре скандала по недоразумению, ситуация оказалась весьма неприятная.

    Какие чувства вы испытываете сегодня в отношении Топалова?

    Не очень позитивные. Но я по жизни человек необидчивый. И если кто-то делает что-то вне моих этических рамок, я просто о нем забываю. Он для меня перестает существовать. Такое же отношение у меня к Топалову.

    Алехин или Капабланка становились чемпионами мира без компьютеров. Были бы у них сегодня шансы на победу?

    Каждый человек играет в своем времени. Если Алехину или Капабланке не дать компьютер, то сейчас у них не было бы никаких шансов. Ясно, что эта машина продвинула шахматы на порядок вперед. Без нее — каким бы ты ни был талантливым — невозможно соревноваться на равных с лучшими. Шахматы стали другие, резко изменились после подключения к ним компьютеров.

    Вы вот компьютеру проиграли. Хотите взять реванш?

    Разумеется, хочу. Чем труднее соперник, тем мне интереснее. Сегодня самый трудный — компьютер. Он уже посильнее любого игрока, но пока не настолько, чтобы борьба не имела смысла. В ближайшие два-три года бороться с машиной еще можно. Ну а лет через пять вопрос будет закрыт.

    Вас иногда называют "мистер Айсберг". Для вас это комплимент?

    о: Журналистам надо всегда вогнать человека в какие-то рамки. Я достаточно спокойный человек. Если сравнивать меня с Каспаровым, человеком южным, эмоциональным, то я действительно "айсберг". Хотя эмоций у меня масса. Просто я умею их сдерживать — по крайней мере во время партий.

    По вашей классификации есть шахматисты "игроцкого" и "научного" направлений. К какой категории вы причисляете самого себя?

    Я скорее представитель "научного" направления. Это связано с тем, что человеку изначально нравится в шахматах. Меня всегда привлекала логика, чистота замысла. Я получаю наибольшее удовольствие от партии, в которой сохранена некая стратегическая линия от начала до конца. Но есть и более "игроцкий" подход. Некоторым шахматистам нравится создавать что-то нестандартное, хаотичное — пусть с ошибками.

    "В ШАХМАТАХ ЕСТЬ НЕЧТО МИСТИЧЕСКОЕ"

    Ощущаете ли вы на себе, как писал Набоков в "Защите Лужина", что "время в шахматной вселенной беспощадно"?

    Естественно. В 17 лет я быстрее считал варианты... Секрет долголетия шахматиста заключается в умении выжимать максимум из тех плюсов, которые ты имеешь. С годами энергия убывает, чуть меньше становится мотивации, но добавляется опыт, закаляется характер. Однако в карьере любого шахматиста наступает момент, когда процесс старения мозга перевешивает плюсы, которые ты получаешь с возрастом. И тогда он начинает деградировать.

    В книге Евгения Бареева и Ильи Левитова "Записки секунданта" говорится о глубоком внутреннем смысле этой игры и даже о ее связи с каббалой...

    В шахматах есть нечто мистическое. В далеком прошлом они даже использовались для гадания. Есть элемент мистики и в том, что маленькая шахматная доска, в которой всего 64 клетки, — это по сути целая вселенная. Но я к шахматам отношусь проще: главное, что эта игра доставляет удовольствие миллионам людей.

    Виктор Корчной жаловался на экстрасенсов, которые якобы мешали ему во время матча. Верите ли вы в то, что такие люди могут повлиять на игрока?

    Верю. Это пока неизученная достаточно область, и есть люди, способные что-то делать. Но их единицы. Во время моего матча с Топаловым в его команде был какой-то экстрасенс. Он сидел в зале с взъерошенными волосами и с диким напряжением на лице смотрел на сцену. Но я ничего не чувствовал.

    Как вы представляете себе жизнь после шахматной карьеры?

    Пока не знаю, но могу точно сказать: играть всю жизнь я не буду. Шахматы — это, в общем, узкая сфера, а я уже добился всего, что можно. Зачем продолжать играть, когда понимаешь, что лучшие годы позади? В финансовом отношении я достаточно независим. Проблема заключается в следующем: когда ты привык быть одним из лучших в мире, очень трудно затем заниматься чем-то на любительском уровне...

    Пресыщение игрой у вас бывает?

    В отдельные моменты такое чувство возникает, но быстро проходит. Я выступаю на высшем уровне уже 15 лет, но когда нахожусь в хорошем состоянии, играю с удовольствием. Если я почувствую тотальное пресыщение, наверное, в этот момент и уйду. Потому что шахматы никогда не были для меня средством реализации личных амбиций. Честно говоря, я никогда не хотел быть чемпионом мира. Абсолютно не рисуюсь, когда говорю, что не очень держусь за звание чемпиона.

    Рано или поздно вам с ним придется расстаться...

    Это для меня трагедией не будет. Тигран Петросян был жутко доволен, когда потерял корону. Он страшно этому радовался, устроил вечеринку, танцевал с женой и повторял: "Какое счастье! Наконец-то я от нее избавился".

    "В ЮНОСТИ Я ВЕЛ ВЕСЬМА ВОЛЬНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ"

    На Западе русских часто считают людьми талантливыми, но ленивыми.

    И во мне некоторая лень есть. Я не Каспаров — это стальной человек, дико работоспособный и жутко волевой. С ленью приходится постоянно бороться. Для меня даже поход в фитнес-центр — это преодоление самого себя.

    Тем не менее однажды вы похудели на 20 килограммов...

    Было дело. Правда, я сейчас опять чуть прибавил. А в какой-то момент, в середине 90-х годов, вообще весил 110 килограммов. С тех пор я возмужал, стал большим профессионалом. Раньше-то я был разгильдяем, хотя это мне сильно не мешало. Когда тебе 20 лет, можно всю ночь пить, а потом отлично играть. Но в какой-то момент я почувствовал, что мне не хватает энергии.

    Поэтому пришлось перестроиться?

    С 17 и до 23 лет я вел весьма вольный образ жизни, ибо понимал, что могу себе это позволить. Мне хотелось всего попробовать. Но со временем постоянные тусовки надоели. Хотя я рад, что у меня был такой период — будет что вспомнить. В людях, которые с 15 лет становятся аскетами, лишают себя многих удовольствий, есть какая-то ущербность.

    Это не про вас Михаил Ботвинник говорил: "курит, пьет и толстый"?

    Про меня. Я был один из его любимых учеников. И когда он узнавал, что я нарушаю режим, не живу по его методике, ему это очень не нравилось. Мы с Ботвинником встретились за год до его смерти, и он прочитал мне нотацию: "Вот, растрачиваешь свой талант!" Но я думаю, что он был не прав. Я бы не смог во всем следовать его советам — тогда хуже бы играл.

    Говорят, страшным разгильдяем был голландский гроссмейстер Ян Тимман?

    Он им и остается. Тимман мне рассказывал, что перед каким-то важным турниром прочитал книжку Ботвинника и несколько месяцев бегал, следил за собой, перестал курить травку, выпивать... Приехал на соревнования и первые две встречи с треском проиграл. После этого напился, как свинья, тут же стал побеждать и выиграл почти все оставшиеся встречи. С этого момента он снова покуривает и выпивает.

    В судьбе некоторых шахматистов — например, Петросяна или Леко — женитьба сыграла исключительную роль. В конце прошлого года вы женились на француженке Мари-Лор Жермон. Не принесет ли вам семейная жизнь новые шахматные плоды?

    Я женился только сейчас, но с моей женой мы знакомы не первый год. Мы просто зафиксировали отношения. Есть люди, у которых после женитьбы полностью меняется уклад жизни. У меня этого не произошло. Поэтому я не думаю, что мой брак повлияет на мою игру в отрицательном или в положительном плане.

    Надолго ли вы обосновались в Париже?

    Нет, разумеется. В России — может, в силу ее географического положения — любой переезд воспринимается как нечто масштабное. В Европе все гораздо проще. Год провел в одном месте, год — в другом. Сейчас я живу в Париже, потому что моя жена — журналистка в газете "Фигаро". Она пока не говорит по-русски. Мне неудобно лишать ее работы и везти в Россию. Мне же в силу моей профессиональной деятельности все равно где жить.

    Французское гражданство получать не собираетесь?

    Я не стал французом, у меня нет паспорта этой страны. Я российский гражданин и буду играть за российскую сборную.

    Юрий КОВАЛЕНКО

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы