Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    Ксения Макарова: «Мне нравится расследовать убийства»

    Чемпионка России Ксения Макарова испытывает страх перед четверным прыжком, вспоминает перелом ноги и порванные ахиллы, подсказки Джонни Вейра, а также мечтает выучиться на криминалиста. В Америке до этого сезона ее тренировали мама с папой – бронзовые призеры Олимпиады-1984 Лариса Селезнева и Олег Макаров.

    Ксения Макарова: «Мне нравится расследовать убийства»
    Ксения Макарова: «Мне нравится расследовать убийства»

    - Думали ли вы, дебютировав на чемпионате России, сразу его выиграть?

    Ксения Макарова: Нет, это стало огромным сюрпризом для меня. Когда ехала в Петербург, надеялась просто показать свое лучшее катание, про места вообще не задумывалась. Задача была – уйти со льда с улыбкой. Прокат короткой программы мне понравился. Сделала хорошо прыжки и другие элементы. С хореографией справилась. По задумке мне нужно было страдать, и я страдала. Произвольная не совсем удалась. Я очень нервничала и допустила ошибки. На чемпионате Европы постараюсь выполнить все.

    «Активно работали над четверным сальховым. Учить его начали где-то три года назад»

    Олег Макаров: Честно говоря, никто из нас не ожидал такого результата. Мы ехали в Питер за хорошим катанием, а не за победой. Я остался доволен короткой программой. Что касается произвольной, то ее чистое исполнение еще впереди. Все-таки перед чемпионатом России у нас было очень мало времени. Мы только вышли на нормальный тренировочный темп. Целый год пропустили после той большой травмы…

    - Как все произошло?

    Олег Макаров: Активно работали над четверным сальховым. Учить его начали где-то три года назад. И Ксюша его уже неплохо делала, хотя и не докручивала. Она была значительно меньше ростом, нежели сейчас, и кроме четверного сальхова мы вкатывали в программу тройной аксель. Но на одной из тренировок во время исполнения сальхова она допустила ошибку, в результате которой произошел перелом правой ноги и порвались ахиллы.

    Ксения Макарова: Было очень обидно. Я столько работала, и все насмарку. Четыре недели я просто сидела и ничего не делала. Я и представить не могла, что так скоро смогу кататься в полную силу.

    Олег Макаров: Пока она была в гипсе, начался сильный рост организма. 12 см прибавила. Плюс пошел набор веса, все-таки переходный возраст. За время, что она находилась в гипсе, все мышцы на ноге опали. Когда стало можно, и велосипед крутили, и на костылях гуляли. Очень сложный был период. А когда вышла на лед, пришлось начинать все заново, поскольку все элементы были потеряны. Только с сентября 2009-го мы стали более или менее активно тренироваться, лишь полгода назад нога перестала давать знать о себе.

    - Думаешь снова взяться за изучение четверного?

    Ксения Макарова: Пока нет, у меня все еще есть страх перед ним.

    - Насколько я могу судить, до травмы у Ксении был отличный набор прыжков: все тройные и даже учили четверной…

    Олег Макаров: Да, но в этом нет ничего особенного, таковы современные требования. В Америке сотни девочек к 13 годам прыгают сложнейшие прыжки. Вот в России их четыре, а там сотни. Но важно ведь не просто в детском возрасте научиться прыгать, а не растерять все в процессе взросления. Когда ты маленький, тебе просто скручиваться, а вместе с ростом и набором веса становится сложнее, рычаги-то большие, и все по-другому. Вот два года назад на американском чемпионате в тройке призеров были девочки 12-13 лет. А сейчас они выросли и пропали.

    «Когда ты маленький, тебе просто скручиваться, а вместе с ростом и набором веса становится сложнее, рычаги-то большие, и все по-другому»

    - Так может зря запретили 12-13-летним выступать на международном уровне? Пускай ппрыгают, зарабатывают медали…

    Олег Макаров: Нельзя сравнивать детское катание 12-летней фигуристки и \20-летней.

    - Но прыжки-то они делают «взрослые»…

    Олег Макаров: Прыгают все, а катания-то нет. В детском катании нет ни реберности, ни музыкальности. На мой взгляд, это было очень правильное решение, поскольку нельзя было сравнивать, например, катание 15-летней Тары Липински и Мишель Кван или Ирины Слуцкой. Вспомнить можно также пропавших после побед Оксану Баюл и Сару Хьюз.

    - Почему Ксюша начала тренироваться лишь в восемь лет?

    Олег Макаров: Первый раз мы ее поставили на лед в пять лет. Кстати, это было в «Юбилейном». Примерно пять секунд она покаталась, упала и сказала, «мама, папа – не хочу кататься. Это больно и холодно». И на этом мы закончили с фигурным катанием.

    - Какой вид спорта был следующим?

    Олег Макаров: Художественная гимнастика. Мы отдали ее туда и не жалеем. Она стала гибкой и хорошо растянутой. Следующий выход на лед состоялся уже в Америке в 2001-м. Мы с Ларисой ежедневно были на катке, а она всегда рядом. Стала потихоньку кататься, в нашей группе на нее никто внимания не обращал. Лишь через полгода я заметил, что у нее появилось желание заниматься.

    Иллюзий на счет ее будущего я не испытывал, так как прекрасно понимал, что в восемь лет начинать поздно. Ее сверстницы вовсю прыгали двойные, а она только осваивала одинарные прыжки. Теперь я могу точно сказать, что результат не зависит от того, во сколько ты начал тренироваться. Главное – желание и трудолюбие. Взять того же Джонни Вейра, который начал кататься в 12 лет и сумел войти в элиту мужского катания.

    - Что или кто заставил вас переехать в Штаты?

    Олег Макаров: Нам позвонила Тамара Николаевна Москвина. В то время она вместе с Игорем Борисовичем находилась в Америке, готовила к Играм в Солт-Лейк-Сити Лену Бережную с Антоном Сихарулидзе и американскую пару Киоко Ино и Джона Циммермана. Позвонила и говорит, «чего вы там сидите, приезжайте к нам, будете помогать». Поскольку здесь мы не были особенно кому-то нужны, то решили переехать в Ньюбург, это недалеко от Нью-Йорка. Подписали контракт с катком, кстати, очень хороший, и стали работать с девушками, кандидатами в американскую команду.

    «Мы до последнего надеялись, что наша дочь будет парницей. Но Ксюша очень высокая девочка»

    - А как же парное катание?

    Олег Макаров: А его там нет.

    Лариса Селезнева: Мы до последнего надеялись, что наша дочь будет парницей. Но Ксюша очень высокая девочка (167 см). Для такого роста найти партнера ни в России, ни тем более в Америке невозможно.

    - Как вы перестроились на работу с одиночниками?

    Лариса Селезнева: Сложно пришлось. Помогло то, что я сама была хорошей одиночницей. В «лохматых» годах была второй после Киры Ивановой на юниорском чемпионате СССР. С тех пор, конечно, прошло очень много лет. Чтобы не отставать, постоянно слежу по интернету за всеми изменениями в правилах.

    Олег Макаров: До сих пор очень хочется работать с парами. Но в США свое отношение к парному катанию. Информация, поступающая об этом виде, в основном негативная. По телевидению очень часто крутятся ролики с травмами. И современные, и травмы 20-30-летней давности. Поэтому американцы просто боятся идти в парное катание. Спорить с ними сложно, потому что пары – действительно травматичный вид.

    Если партнерша упала с поддержки или с выброса, в процессе разучивания, то и ахиллы «летят» и переломы бывают. Если у нас в основном вспоминают травмы Лены Бережной и Татьяны Тотьмяниной, то там кроме них еще хорошо помнят падение американской пары, после которого партнер остался парализован. Пара выполняла поддержку, партнер споткнулся, в итоге они упали, и партнерша придавила его.

    - Но у нас по телевидению тоже показывают эти травмы, а интерес как был к парному катанию, так и есть…

    Олег Макаров: У нас смелый народ. Наши пары никогда не проигрывали Олимпиады. Большая мотивация.

    - Ксения, у тебя есть кумиры?

    Ксения Макарова: Мне очень нравилось катание Слуцкой. Она столько силы вкладывала в программы и так здорово вращалась. Когда смотрела трансляции соревнований, всегда хотела быть похожей на нее. Кроме того я беру пример с Джонни Вейра. Мы с ним вместе катаемся. Он очень артистичный фигурист и его прыжки мне также нравятся. Джонни мне много помогает.

    - В чем?

    Ксения Макарова: Выражать музыку. Как сделать ручку, личико, глазки.

    «Джонни все время говорит: «Ксения, ты русская дива»

    Лариса Селезнева: Джонни все время говорит: «Ксения, ты русская дива».

    Ксения Макарова: Да, он называет меня русской королевой.

    - Тебя любят в Америке?

    Ксения Макарова: Да, у меня там много друзей.

    Олег Макаров: На этапе Гран-при в Лейк-Плэсиде было много американских плакатов с надписями: «Ксюша, давай, мы верим в тебя». Ну, а после того, как в финале на произвольную программу мы ее выводили втроем – я, Галина Змиевская и Джонни Вейр, то публика особенно прониклась к ней. У меня даже кто-то спросил: за какую команду Ксюша выступает – за американскую или за русскую? Так много американских поклонников у нее стало.

    - Вопрос за какую страну выступать вообще стоял?

    Олег Макаров: Он возник после того, как Ксюшу включили в список юниорской сборной США. Нам прислали форму сборной Америки, определенную сумму денег на подготовку и официальные бумаги. Глядя на все это, я позвонил Галине Петровне Голубковой (генеральному секретарю российской федерации фигурного катания) и спросил ее совет.

    Узнав о том, что Ксюшу приглашают выступить за Америку, Галина Петровна сказала: «Если хотите выступать за сборную России, никаких международных стартов за США. Иначе разрешения вновь вернуться под российский флаг придется ждать два года». В итоге после семейного совета решили выступать за Россию.

    - Какое у Ксюши гражданство?

    Лариса Селезнева: Российское, в США у нее грин-карта.

    - В свободное время чем любишь заниматься?

    Ксения Макарова: Я много тренируюсь, но фигурное катание не единственный интерес. Я хожу в школу, в кино, очень люблю готовить.

    - Ты заканчиваешь школу. Уже выбрала профессию, которую бы хотела освоить?

    Ксения Макарова: Думаю, что это будет что-то связанное с криминалистикой. В школе нас учат расследовать убийства. Мне это очень интересно. Вот, например, я готовлю такой проект – надо придумать, как человек умер. То есть я беру фотографию убитого и по ней определяю – как было совершено убийство, каким оружием и так далее.

    - А тренировать как твои родители, не хочешь?

    Ксения Макарова: У меня есть маленькая ученица. И в принципе мне нравится тренировать, но всю жизнь тренировать кого-то мне бы не хотелось.

    «В школе нас учат расследовать убийства. Мне это очень интересно»

    - Одобряете выбор дочери?

    Лариса Селезнева: В Америке Ксюша уже сдала все тесты, которые ей позволяют заниматься тренерской работой. Но я бы не хотела, чтобы это стало ее основной профессией. Не хотела бы и все.

    - Кто за что отвечает в подготовке Ксении?

    Лариса Селезнева: Я за постановки, за руки. Но иногда, когда Ксюша после тренировки дома отдыхает, я ей потихоньку начинаю объяснять, что бы я хотела видеть в том или ином прыжке или вращении.

    Олег Макаров: У нас семейный подход во всем. И учеников между собой мы с Ларисой не делим. Проблемы любого из них – общие. Возможно, поэтому мы одни из немногих, кому удалось сохранить семью. Все поразводились, а мы вместе – нашему союзу скоро исполнится 24 года.

    - Родную дочь тренировать сложно?

    Олег Макаров: Очень, поэтому и отдали ее в руки Галины Змиевской и Виктора Петренко. Я связался с Галиной Яковлевной в августе 2009-го и объяснил суть проблемы.

    - В чем она заключалась?

    Олег Макаров: В дисциплине. Мы – родители. Часто не могли надавить, жалели ее. То есть тренировки проходили не на должном уровне. Галина Яковлевна сказала: «Приводите». Переход в группу Змиевской сказался положительно. Ксюша слушает, выполняет все требования, и результат пошел очень быстро.

    - Лариса, на чемпионате России я обратила внимание, что во время выступления Ксении вы куда-то исчезаете…

    Лариса Селезнева: Я всегда где-то наверху. Ухожу туда, где меня никто не увидит. Стараюсь сделать так, чтобы вся моя положительная энергия и всех, кто за нее болеет, передалась ей.

    - Глаза во время прыжков закрываете?

    Лариса Селезнева: Нет.

    - Но за бортом стоять можете?

    Лариса Селезнева: Нет. Один раз стояла во время первого этапа юниорского Гран-при в Лейк-Плэсиде. Мы там были вместе с Олегом. У меня было такое внутренне потрясение, что я поняла, мне стоять не надо. Если мой стресс передастся ребенку, она не справится с программой.

    «У меня было такое внутренне потрясение, что я поняла, мне стоять не надо. Если мой стресс передастся ребенку, она не справится с программой»

    - Вы сына пробовали ставить на коньки?

    Лариса Селезнева: Да, он так же, как и Ксюша, попробовал покататься. Но в отличие от России, в США очень холодные катки. Отапливать – слишком дорогое удовольствие. Чтобы не замерзнуть, приходиться постоянно двигаться. Я, например, надеваю утепленную одежду и без конца бегаю вслед за учениками, суечусь. И мой ребенок, оказавшись на таком холоде, просто сказал: «Не хочу». И я отдала его в плавание. Сейчас ему восемь лет, и он уже входит в юниорскую команду школы.

    - На Олимпиаде за кого болеть будете?

    Лариса Селезнева: За Плющенко, конечно, как за фигуриста, который представляет нашу страну, и за Джонни, потому что он катается вместе с моей дочерью.

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы